Пари (СИ)

Возил к врачу по первому симптому, варил бульон, когда я болела гриппом, дарил цветы просто так — всегда только те, что я люблю, безропотно ходил со мной на мелодрамы и ему было вообще наплевать, что на тысячный зрительный зал он был вообще единственным мужчиной! Он был таким… милым.

— Боже, прекрати уже эти сопли, Виктория! — громко говорю вслух, а потом решительно сую тарелку с фруктами в холодильник, в самый нижний ящик для овощей, где они точно не будут мозолить мне глаз.

Туда же сую и шоколад.

Есть все это почему-то рука не поднимается.

— Это дурной знак, — бормочу себе под нос, пока нахожу в телефонной книге номер Хасского. — Это очень-очень фигово, Виктория — вот так залипать на мужика.

Перед глазами всплывает лицо Егора, но не вчерашнее, а так, как я помню его из прошлого, когда седина на его висках была еще скорее странностью, чем данью возраста. И надо же ему было появиться именно теперь! Как нарочно, чтобы я снова начала копаться в прошлом.

— Виктория? — слышу взволнованный голос Хасского, когда он отвечает на звонок. — Что-то случилось?

— Мне нужно поучиться.

— Что? Поучи… — Он вдруг спотыкается, вздыхает. — Вика, ты на часы смотрела?

— Как раз сейчас это делаю — шесть семнадцать. Мне нужно, чтобы вы меня научили всему, что…

— Виктория, ради бога! — с легким раздражением перебивает он, но я упрямо продолжаю фразу.

— … всему, что нужно знать начальнику экономического отдела. Научите меня разным этим… схемам.

— Ты хотя бы представляешь, какой это объем информации, Виктория? Люди годами учатся.

— Я способная, схватываю на лету.

— Что за блажь?!

— Мне не мораль читать нужно, а сделать, как я говорю!

Лекс дал мне три дня «больничного», потом как раз выходные. И того — пять. Вполне достаточно, чтобы в понедельник триумфально вернуться в офис и начать реализовывать свой грандиозный план по латанию дыр в тонущем «Гринтеке». Я, в конце концов, имею высшее образование и не настолько тупая пробка, как многие обо мне думают.

— Вы обещали обо мне позаботиться, — напоминаю Хасскому о его данном когда-то слове. Хотя, конечно, он и так уже столько для меня сделал, что впору перефразировать, кто кому и что теперь должен, но я все равно прикидываюсь шлангом.

— Ты этим злоупотребляешь, Виктория.

— Я буду послушной, — продолжаю давить изо всех сил.