Пари (СИ)

За ним водится много грешков, но рукоприкладства среди них, слава богу, нет. С другой стороны — я никогда не влезала на его территорию без разрешения, а тем более — на пару с Хасским, которого он терпеть не может.

— А ну пошли все вон отсюда! — требует Марат, одновременно нервно дергая молнию на брюках. Ничего не выходит, потому что в ней застряла рубашка.

Жалкое зрелище.

И вот на этого человека я сделала ставку. Где были мои мозги?

Хотя, я знаю ответ на этот вопрос и он мне настолько не нравится, что лучше просто не углубляться.

— Вон, бля-я-я-я-ядь! — продолжает бесноваться Марат и его шавки, поджав хвосты, на полусогнутых покидают кабинет.

Остается только Хасский — спокойный как удав, в своем стареньком костюме и очках, которым как будто миллион лет.

— Роман Викторович, вы пока можете идти, — говорю я, потому что Марат от злости уже налился кровь и буквально трещит по швам.

Он вопросительно поднимает бровь, но мой утвердительный кивок заставляет его сдаться.

— Ты что тут за цирк устроила, сука драная?! — орет Марат, как только за Хасским закрывается дверь.

А вот это что-то новенькое. Мы не сладкая влюбленная парочка и никогда ею не были, и наши отношения носят, как это модно сейчас называть, «деловой характер», но Марат впервые позволяет себе забрасывать меня оскорблениями.

— Кто дал тебе право совать свой грязный нос в мои дела?!

Марат буквально наваливается на меня грудью, и как бы я не старалась выдержать натиск, все-таки приходится отступить и спрятаться по другую сторону стола. Но муж продолжает меня преследовать и какое-то время мы, изводя друг друга, просто ходим вокруг.

— Так, мне надоело! — решаю закончить этот хоровод, и решительно бью ладонью по столешнице.

Больно, блин!

?????????????????????????? Трясу ладонь и проверяю, все ли ногти на месте, потому что у меня лучшая в городе мастер маникюра, но именно по этой причине у нее почти не бывает «окошек», чтобы забежать на «ремонт». А ходить с испорченным маникюром еще неделю до своей следующей записи, я абсолютно точно не готова.

— Что тебе, блядь, надело?! — еще больше заводится Марат.