Пари (СИ)

Главное теперь найти в себе силы не нацарапать прощальное «Чао!» на ее драгоценной тачке.

Я делаю глубокий вдох, разворачиваюсь на каблуках и наблюдаю картину, как Марат, прыгая вокруг блондинистой женщины неопределенного возраста, одновременно пытается дать отмашку грузчикам прекратить. Ее лицо кажется мне знакомым, хотя я уверена, что раньше мы никак не пересекались.

— Что ты творишь?! — Марат напирает на меня, изображая таран, но я крепко стою на своих двух. — Я разрешил тебе выехать, а не воровать мою собственность!

Чего?!

Нет, у меня никогда не было иллюзий на его счет, и за последние дни узнала много нового о степени гниения его жалкой душонки, но моему без пяти минут бывшему мужу снова удается меня удивить.

— Твоя собственность? — говорю сипло, потому что даже горло деревенеет от возмущения. — Ты совсем умом тронулся?

Марат выхватывает из рук грузчика коробку, потом подскакивает к машине и начинает сгружать оттуда остальное. Я настолько в шоке, что даже пошевелиться не могу, и просто смотрю, как он выдыхается буквально за минуту, не достав и трети уже сложенного.

— Так чего делать-то, барышня? — высовывается бородатый мужик преклонный лет, который у них тут за старшего."

"— Верните все обратно в дом! — визжит Марат.

— Делайте то, за что вам платят, — говорю я, напоминая, кто заказчик и от кого им получать расчет.

Смешно смотреть, как Марат начинает скакать перед ними козлом, сначала пытаясь убедить, а потом угрожая, что все они пойдут по статье как соучастники кражи чужой собственности.

В конце концов, бородатый дает отмашку на перекур.

— Ты. Ничего. Не получишь, — шиплю прямо в ликующую рожу Марата. — Это мои вещи! Я заплатила за все! Это все принадлежит мне!

— Тебе не принадлежать даже трусы, которые на тебе сейчас надеты!

— Нет, Марат, на этот раз у тебя ничего не получится! Радуйся, молодец, тебе удалось провернуть фокус с машиной и квартирой, но я не оставлю тебе ничего, потому что каждая полка и каждая чашка, и даже держатель для туалетной бумаги — я купила сама!

В наш спор влезает неприятное покашливание, и я, оглянувшись на женщину, которая приехала вместе с ним, в который раз пытаюсь понять, откуда мне знакомо ее лицо.