Пари с герцогом

Еще мне известно, что ты специально прикидываешься пьяницей, игроком и гуленой, потому что не веришь, что тебя можно полюбить не за что-то, а ради тебя самого, поэтому и сбежал от леди Джулианы, которая полюбила тебя, а не твой титул или положение в обществе. И тогда ты начал придумывать отговорки, пока, наконец, не представилась возможность свалить все на ту чушь, что напечатали в «Таймс», и удобно завязнуть в своем холостячестве.

Рис стиснул кулаки. Ему так хотелось врезать другу по челюсти, что даже пальцы заныли.

– О, так мое уродство теперь называется отговорками?

– Злишься? – все так же непринужденно продолжил Белл, отошел от окна и встал по другую сторону матраса, отрезав Рису путь к лестнице.

– Если не уйдешь с дороги, я тебе врежу, – прорычал тот.

– Превосходно! – усмехнулся Белл. – Это означает, что я попал в яблочко.

– Предупреждаю тебя, Белл… – проскрежетал Рис сквозь стиснутые зубы."

"– Нет, это я предупреждаю тебя, Уорт, – парировал маркиз, и его небесно-голубые глаза потемнели.

– Что? – взмахнул рукой Рис. – О чем это ты?

– Если отпустишь ее, будешь жалеть об этом всю свою жизнь, – спокойно ответил Белл.

Рис оттолкнул Беллингема с дороги.

– Она уже уехала.

Глава 30

Лондон, особняк герцога Уортингтона

Середина сентября 1814 года

– Ваша светлость, – проговорил Лоусон, дворецкий Риса, протягивая ему серебряный поднос с дневной почтой.

Уортингтон рассеянно взял письма с подноса, сразу же отбросил в сторону два счета и несколько приглашений на приемы и балы, но последнее письмо привлекло его внимание, поскольку отправителем значился герцог Монтлейк.

С трудом сглотнув, Рис резко вскрыл конверт, развернул послание и пробежал взглядом.

Это тоже было приглашение – на церемонию бракосочетания леди Джулианы Монтгомери и маркиза Мердока. Вне всякого сомнения, Монтлейк широко улыбался и потирал руки в предвкушении, адресуя это письмо.

Лист бумаги выпал из онемевших пальцев на стол, и он тяжело вздохнул. Она выходит замуж, и так скоро – собственно, уже в следующем месяце.

После возвращения из имения Клейтона не прошло и дня, чтобы Рис не вспомнил слова Белла: «Если отпустишь ее, будешь жалеть об этом всю свою жизнь». Друг, разумеется, был прав, но это ничего не меняет: Рис поступил так, как лучше для нее.