Палач из Галиции

Тут много людей работало."

"Бабула дотянулся до кобуры, вытащил «Парабеллум». Рука его тряслась, ствол дергался. Алексей ничего не мог с этим поделать. Он не должен был ослабить зажим, давил из последних сил, ревел от натуги. Бабула задыхался, но ствол пистолета медленно клонился, оборачивался к капитану СМЕРШа.

Выстрел! Мимо. Второй. Снова промах. Бабула в третий раз нажал на спуск. Пуля сорвала клок кожи с плеча Алексея. Он вытерпел резкую боль и решил, что четвертого он не допустит. Кравец давил как только мог.

– Леха, вот ты где! – В подземелье влетел возбужденный Березин.

Свет фонаря запрыгал по сплетенным телам.

– Бабула, что ли? – Лева оторопел. – Слушай, я хренею с вашей скульптурной композиции. Он жив?

– Не знаю, – пробормотал Алексей, поднимаясь с пола. – Разберись с ним, Лева. Я пойду, мне на свежий воздух надо.

– Ты ранен? – с тревогой спросил Березин.

– Ерунда, царапина.

Капитан отыскал свой автомат, вышел, покачиваясь, из склепа. По подземелью бегали солдаты, вытаскивали тела, какие-то ящики, автоматы, пулеметы, фаустпатроны.

– Товарищ капитан! – К нему подлетел командир взвода. – Операция проведена успешно, у нас двое раненых.

– С чем и поздравляю, лейтенант, – пробормотал Кравец. – Слушай, не маячь на дороге.

Он выбрался на свежий воздух и побрел к ближайшей поляне, зажимая рану на плече.

К нему подбежал ефрейтор с санитарной сумкой, опустился на колени, закатал рукав, плеснул из флакончика, быстро перевязал.

– Ранение смертельное? – осведомился Алексей.

– Конечно, товарищ капитан, – поддержал шутку боец. – До ужина вряд ли доживете. Куда там оторванные руки и головы. – Санинструктор убежал.

Он должен был оказывать помощь тем, кто действительно в ней нуждался.

«Вот мы и уничтожили банду, державшую в страхе большой район, – подумал капитан с каким-то странным равнодушием. – Но это не конец. Остались еще мелкие группы боевиков, антисоветские элементы в городах и селах».

Алексей порылся в пачке, отыскал сломанную сигарету, насилу прикурил.

Местечко было красивое, зеленое, насыщенное ароматом сочной хвои. Даже трупы двух десятков врагов его не портили.

У входа в схрон суетились красноармейцы.