Она разрушила нашу семью

Ни в терминах, ни в диагнозах был не силён. Сначала он просто связался с Русаковым, который повторил ему то, что уже сказал родителям Арсения, затем взял контакты Сергея.

Ему Курилов и позвонил, чтобы уже разобраться во всей этой истории, давно вышедшей за границы спасения Вероники.

– Я не знаю, что это, Сергей, – передёрнул плечами Курилов. – Я просто хочу, чтобы эта женщина больше не творила то, что оставляет после себя лишь руины.

– Опишите, что она делала, – попросил Нефёдов.

Арсений втянул кислород через крепко стиснутые зубы.

– Это какая-нибудь шизофрения? – спросил, понимая, как ужасающе звучит его вопрос.

Нефёдов помотал головой.

– Нет, это усугубившееся посттравматическое расстройство. Видите ли, я корю себя за то, что… скажем так, не справился.

Он развёл руками и на лице Сергея появилась горькая усмешка.

– Мы познакомились, когда я работал в Санкт-Петербурге. Лида понравилась мне сразу – уверенная в себе, умная, весёлая. С ней было легко настолько, что я отдыхал душой. Учитывая, что у меня работа не дай бог никому, это была своего рода терапия.

– Смерть Валеры? – подсказал Курилов.

– Да, именно так. Но тогда я не придал этому значения. У нас у всех были потери, мы все по-разному их переживаем. Такая реакция, когда человек может из весёлого враз превратиться в того, кто рыдает в подушку – это одна из норм. Переживания ведь должны прорабатываться и находить выход.

Он вновь направился вперёд по дорожке парка и Курилов тут же приноровился к шагам Сергея. Прислушиваясь к своим ощущениям, понимал – сейчас на смену напряжению пришла лёгкость. И чувство наконец-то появившегося «света в конце тоннеля».

– Когда поженились и стали жить в другом городе, Лида вновь стала той, с которой я и познакомился. Правда, длилось это недолго. Тогда заболела Ника и Лидию как подменили.