Новые райские кущи

Хотя бы в силу продуманной осторожности и четкого понимания ограничений своих возможностей и уровня ресурсного влияния.

А посему…

— Ну что ж, — оборвала размышления Софьи Эльвира Аркадьевна, — вижу, вы все перекусили, утолив первый голод. Позже вам будет предложен полноценный обед, — не спросила, а констатировала факт и дала отмашку к окончанию чаепития бабушка. — Сейчас девочки уберут, и мы сможем спокойно поговорить.

Как по волшебству, именно на этих ее словах «девочки» и Людмила Аристарховна закатили в столовую сервировочные столики, на которые молниеносно переставили все со стола, и столь же стремительно покатили тележки на выход.

— Итак, — дала старт серьезному разговору Эльвира Аркадьевна, — я собрала вас здесь, чтобы сообщить…

— К нам едет-таки ревизор! — перебила ее, рассмеявшись, Дашка.

— Если «ревизор», — сделав упор на этом слове, холодно отчеканила Эльвира Аркадьевна, — приедет к нам до того, как мы разрешим возникшую непростую ситуацию, то всем нам — я подчеркиваю: всем! — станет очень невесело. Или, как ты изволишь выражаться, Дарья, «настанут конкретные кранты».

И, обведя всех сидевших за столом (за исключением Ярослава) давящим тяжелым взглядом, Эльвира Аркадьевна продолжила свою речь:

— Чтобы предотвратить возможные неуместные замечания, сразу перейду к сути: из сейфа пропали сокровища Октябрьских.

— Что значит — пропали? — Бабушке не удалось-таки предотвратить то самое неуместное замечание, прилетевшее от сына Алексея.

— Выражусь более ясно: из сейфа в кабинете главы рода были похищены сокровища Октябрьских.

— А…

— Помолчите! — холодно лязгнула голосом Эльвира Аркадьевна, останавливая всякого пожелавшего что-то еще вякать.

"О да, это она умела — припечатать голосом так, что прямо э-эх! Ей бы погоны и эскадроном командовать — лошади бы честь отдавали. Очередной раз язвительно хмыкнув про себя, Софья посмотрела на родственничков: а что, прониклись. Вон глазки прячут, румянчик неловкости по щечкам разлился.

— Давай, бабуль, жги! — махнула рукой широким жестом Дашка и хохотнула: — Теперь тебе точно никто не помешает.