Ночной звонок

Рассказал, как встал сегодня в девять утра, как поругался с женой, доведя ее до слез, как ушел из дома не позавтракав, как пришел на работу в половине одиннадцатого…

— Почему так поздно? — спросил Влад. — Ведь у вас работа в девять начинается.

— Заказов у меня на сегодня не было… А на полпервого меня в военкомат вызывали.

— Ладно, о военкомате потом… Видел вас кто-нибудь из соседей до ухода на работу?

— Толя Тимофеев видел, его жена… Во дворе еще Чезару Петкову встретил из четвертого подъезда…

— А на работе кто вас видел? С кем говорили?

— Да ни с кем я там не говорил…

— А с Гонцей? С кассиршей? — спросил Орлов.

Вопросы теперь они задавали поочередно, взвинчивая темп допроса. Миша смущенно опустил голову:

— Поругался я с ней…

— Поругался? Из-за чего?

Миша опустил голову еще ниже. Его дрожащие руки теребили подол рубахи. Он молчал.

— Отвечайте! Из-за чего поругались? — поторопил Влад.

— Так… Из-за ерунды…

— Уточни! — потребовал Орлов.

— Пятерку я у нее попросил, а она не дала…

— Что вы ей на это сказали? — спросил Влад.

— Не помню…

— Хоть приблизительно вспомни.

— Грозиться стал…

— Как? Чем вы ей угрожали?

Миша молчал, потупившись.

— Так чем угрожали?

Миша облизнул пересохшие губы:

— Что ограблю кассу…

— Угрожали кассу ограбить, увести с почерка?

Миша кивнул, не поднимая глаз.

— Выполнил свою угрозу?

Миша улыбнулся жалкой, вымученной улыбкой:

— Не… Разве я сумел бы?

— Так ведь сумели же, — сказал Влад. — Сейф вскрыли.

Чабаненко впервые посмотрел на него. В широко раскрытых мутных глазах мелькнул испуг:

— Шутите, что ли?

— Какие тут шутки! — Влад встал, подошел к окну.

Миша нерешительно приблизился. Влад снял газету.

— Твоя куртка? — спросил Орлов.

Миша кивнул.

— Говорите толком, — настаивал Влад. — Ваша или нет?

— Моя…

— Твоя, значит… В этом кармане конверт был от повестки, — показал Орлов карман. — А в этом… Посмотри что.

Саша снял еще одну газету и на белом подоконнике ярко заалели четыре, разложенные веером, новенькие десятки, а рядом — бумажная лента с надписью «тысяча рублей».

Мутные, безжизненные Мишины глаза вдруг ожили, вспыхнули радостным блеском.

— Ух ты!.. А я и не знал, что у меня столько денег!.. — И он сделал движение взять десятки.

Влад перехватил его руку:

— Погодите. Сначала надо сказать, где остальные деньги.

— А что — еще были?

— Еще много было, — сказал Орлов. — В кассе у Гонцы. В той самой, которую ты обещал увести с почерка…

В Мишиных глазах зрело теперь недоумение.