Неправильный лекарь. Том 4

— Успокойтесь, Александр Петрович, — улыбнулся он. — Она впервые за год не чувствует боль. Просто прилегла на кровать в своей комнате и крепко заснула.

— А, — выдохнул я. — Ну тогда ладно.

— А перед тем, как она заснула, успела сказать сестре, что завтра же займётся поиском квартиры в Питере поближе к клинике, — сообщил Корсаков. — Так что дальше всё зависит только от вас, Александр Петрович.

— Я приложу все усилия, Борис Владимирович, — заверил я. — Не могу быть уверенным на сто процентов, но я верю в благополучный исход.

Приятное времяпровождение в гостях мы сначала хотели закончить после ужина, но учитывая насколько плотно кормят каждый раз господа Корсаковы, решили уехать после полдника, ужин можем просто не пережить. Хозяева были очень расстроены изменением наших планов, но отец выкрутился, объяснив всё это просьбой Белорецкого приехать пораньше, чтобы решить вопрос с сигнальными контурами."

"— У Корсаковых конечно очень хорошо, — сказала мама, когда мы уже въезжали в город. — Но часто этого делать нельзя, иначе придётся менять гардероб.

— Это точно, — вздохнула Катя. — Хорошо, что не стали ужинать и пораньше уехали.

— Зато теперь ёлку успеем нарядить, — сказал отец. — я сказал Пантелеймону, чтобы он установил её в каминном зале, как обычно.

— Ура-а-а! — крикнула Катя так, что зазвенело в ушах.

В этот момент я пожалел, что в машине нет поднимающегося окна, разъединяющего пассажирский салон и кабину водителя, как в лимузине. Но в общем и целом я её настроение разделял.

С детства любил наряжать ёлку. Это какой-то особенный ритуал, создающий новогоднее настроение. А ещё обязательно должен быть запах мандаринов, без этого вообще никак. И наряжать обязательно всей семьёй, даже Котангенс должен участвовать, а уж в его присутствии при этом я ни капельки не сомневался.

Это ведь моя первая ёлка и первый новый год в этом мире. Я даже представить себе не мог, насколько красивые украшения, которые сделаны с применением магии. Когда процесс развешивания шаров и гирлянд был завершён, а свет в комнате приглушен, Пантелеймон активировал гирлянды и игрушки, произнеся заклинание и сделав пассы рукой.

Всё, что находилось на ёлке заиграло разными цветами и завораживающими переливами. От этого зрелища у меня остановилось дыхание. Я прижал к себе попискивающего Котангенса, который перед этим пытался жевать еловую ветку и любовался. Это можно было делать бесконечно.

Воскресное утро началось с приятной новости.