(Не) моя свадьба

Кто кого нашел на помойке

– Шашлыки, мать вашу… – ругался Баграт у себя в кабинете.

Вертел он на шампуре такие шашлыки, каких навидался в Москве.

Как вспоминал, сколько товара сгорело, так и вздрагивал.

И как Милане даже в голову могло прийти, что он уехал гулять? Он что давал ей повод так думать? И вообще она ему не жена, чтобы отслеживать его передвижения и то, как он проводит время.

Но на самом деле сильнее всего его разозлило совсем не это.

«Я себя не на помойке нашла!» – злые слова Миланы так и крутились в голове Баграта.

Он сидел за столом, и вот уже полчаса бездумно пялился в монитор вместо того, чтобы работать. Все прокручивал в голове разговор с несносной девчонкой.

Что значило ее высказывание? Переспать с ним – все равно что изваляться в мусоре? Это он себя не на помойке нашел, чтобы терпеть в свой адрес подобные слова! Не будет он ничего терпеть.

Неужели неправильно вчера ее понял? Но как тут можно было неправильно понять? Грудь Миланы так и выпрыгивала из декольте.

Впрочем, содержимое ее лифчика давно не давало ему покоя.

Чего греха таить, Баграт не раз задумывался над тем, какова она без одежды. Ведь жили в одной квартире, часто сталкивались. Фигура у нее вполне соответствовала его вкусам.

Баграт до сих пор так и не вспомнил той ночи, что провел с Миланой, когда они зачали Пашку. А соответственно, считай, не лицезрел всех прелестей девушки, родившей ему ребенка. Как–то нечестно, несправедливо даже.

Не то, чтобы он хотел начинать с ней какие–то отношения.

Нет, Баграту такие девушки решительно не нравились. Его вполне устраивали спокойные, покорные подружки, коих поменял за жизнь великое множество.

Но вот грудь Миланы… Заклинило Баграта на этой конкретной груди. Он с удовольствием договорился бы с ней о том, чтобы иногда проводить ночи вместе.

Впрочем, мысли в эту сторону были легко объяснимы. У него, считай, со дня свадьбы брата никого не было. Это ж сколько времени прошло?

Он быстро посмотрел на календарь – так и есть, почти две недели. Внезапно свалившееся на голову отцовство прочно выбило его из привычной колеи, ни на что другое времени не оставалось.