(Не) моя свадьба

Потом снова картина того, как он лежит на этой самой кровати голый. В гордом одиночестве, между прочим!

Тут–то его и торкнуло – забыл в гостиной телефон.

Чертыхнулся, кое–как поднялся, стал одеваться.

А ну как мать найдет мобильный, она всегда была не в меру любопытна. Он запоролен, естественно, но вдруг всплывет какое–то сообщение не для ее чувствительной натуры, или того хуже – фото. Подружки часто баловали его снимками разного рода. Потом объясняй по тридцатому кругу почему тебе еще не пора жениться, и ты не хочешь знакомиться с невестами, которых идейная родительница уже для тебя подобрала.

Вышел из спальни, а потом еще один провал.

Но Баграт точно помнил – проснулся в выделенной им родителями комнате. Однако помнил он и еще кое–что. Странное по всем параметрам. В то утро у него было стойкое ощущение, что случилось что–то хорошее, что–то из ряда вон. Но вот что? Крутил в голове варианты, а потом махнул рукой, подумал, что не важно.

Нет, раньше за ним такого не водилось, чтобы по пьяной лавочке забраться к девке в койку и даже потом этого не вспомнить.

– Значит, мы с тобой спали… – подвел он итог.

Нарвался на новый обиженный взгляд Миланы.

– Ладно, – кивнул.

А потом подумал – ну спали и спали. Он много с кем спал, но что–то за все тридцать два года ему еще ни одна девчонка не предъявила, что он отец ее ребенка. Милана – первая и единственная.

Тот факт, что он с ней спал, еще совсем не значит, что он отец малыша, которого она держит на руках. Пусть, темноволосый и темноглазый, но таких пол–России.

– Сколько у тебя на тот момент было любовников? – поинтересовался он с прищуром.

По его мнению, нормальный вопрос. Уж коли девица ищет отца своего ребенка, так надо проверить всех кандидатов. А то, что их был много, – это без сомнений. Иначе девчонка подняла бы той ночью вой, выперла его из спальни.

Но она не выперла Баграта. Значит, хотела всего того, что между ними произошло.

Вот только Милане его вопрос нормальным не показался. Она вскинула на него злой взгляд, а потом ее маленькая ладошка вдруг проехалась по его щеке крепкой оплеухой.

Больно, между прочим!

Баграт взъярился, зашипел:

– Ты как смеешь руки распускать, паршивка такая!

– Я была девочкой! Ты что, и этого не помнишь?

Ну такое он, пожалуй, определенно запомнил бы. Наверное.