Нарисованные шрамы

Ты никогда не приводишь своих шлюх домой, — говорит он, и мое тело напрягается.

— Если я еще раз услышу, что ты ее так назвал, при мне или при ком-то еще, я перережу тебе горло. Понял?

— Да что на тебя нашло, Роман?

— Леонид, я ясно выразился?

На другом конце линии наступает тишина, прежде чем он отвечает: — Да.

— Хорошо. — Я отключил связь."

"Я ненавижу этого человека, но не могу рисковать и выгнать его, как бы мне этого ни хотелось. Леонид знает слишком много, и он нужен мне здесь, где я смогу все время за ним присматривать.

Я дотягиваюсь до костылей, стоящих на тумбочке, кладу их по обе стороны от себя и поднимаюсь. Засунув костыли под мышки, глубоко вдыхаю и делаю первые несколько мучительно медленных шагов. По утрам мое колено обычно затекает, но сейчас оно гораздо лучше, чем месяц назад. Все эти часы физиотерапии наконец-то приносят свои плоды, но я все еще далек от того, чтобы избавиться от этой чертовой инвалидной коляски. Я ненавижу эту чертову штуку, но бывают дни, когда боль слишком сильна, и я не могу даже пошевелить правой ногой.

Когда я найду ублюдков, которые установили эту бомбу, я буду наслаждаться их убийством. Возможно, я был под седативными, но помню, как в больничной палате разговаривали два человека. Я не мог узнать голоса или понять весь смысл сказанного, но понял достаточно, что они были замешаны.

Один из них, вероятно, мой родственник, живущий под моей крышей. У меня нет доказательств, но я почти уверен, что Леонид сыграл свою роль. Кто второй? Мне еще предстоит это выяснить.

Когда выхожу из своей комнаты, я слышу, как из кухни доносится пение, и, повернувшись, вижу Нину, роющуюся в холодильнике. Я знал, что она невысокого роста, но, сидя вчера вечером, я не мог точно определить ее рост. Она еще ниже, чем я думал, едва ли пять футов. Подол моей футболки доходит ей до колен, и она выглядит в ней смешно. Босиком ее макушка даже не доходит до моих плеч.

Она стоит ко мне спиной, поэтому не видит меня, когда я подхожу и встаю у обеденного стола в нескольких шагах позади нее.

— Есть что-нибудь интересное в холодильнике? — спрашиваю я.

Нина вскакивает с изумленным вскриком и с грохотом закрывает холодильник.

— Черт, у меня чуть сердце не остановилось...

Она останавливается на полуслове и просто стоит и смотрит на меня, ее глаза огромны. Я ожидал, что она удивится, увидев меня вне инвалидного кресла, но эмоции, отразившиеся на ее лице, — это не удивление. Это страх.

— Нина? — Я делаю шаг к ней.