Нарисованные шрамы

Наклонившись, она начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке, ее лицо — воплощение спокойствия, но я замечаю, что ее руки слегка дрожат. Наконец-то нормальная реакция. Когда она заканчивает с моей рубашкой, то склоняет голову, как будто о чем-то задумалась, а затем смотрит мне в глаза."

"— Можно мне забраться?

Я сужаю глаза.

— Куда?

— К тебе на колени? Тебе не будет больно?

Она хочет забраться ко мне на колени? Я не могу перестать смотреть на нее.

— Это не повредит моей ноге.

Нина кивает, одной рукой задирает платье, а другую кладет мне на плечо.

— И что теперь? — спрашиваю я, пытаясь подавить смех.

— Теперь мы будем ждать, когда горничная застанет нас за объятиями.

— Но мы же этого не делаем, правда? Ты просто сидишь у меня на коленях. — Протянув руку, я убираю длинную черную прядь волос, упавшую ей на лицо, затем, держа ее, целую ее стройную шею.

В дверь стучат.

— Войдите! — рявкаю я через плечо Нины, а затем возобновляю поцелуи вдоль ее шеи.

— Пахан, Варя сказала принести..., — голос Валентины обрывается на середине фразы.

— Оставь поднос на кухне и уходи. — Мои слова резкие, как будто Валентина прерывает что-то реальное. Мое тело, похоже, так и думает.

Девушка торопливо оставляет еду, а затем буквально убегает, стукнув за собой дверью.

Как только Валентина уходит, Нина отпускает мою шею и поспешно спрыгивает с моих колен. Хорошо. Если бы она оставалась там дольше, то, вероятно, заметила бы мой твердый член под брюками.

— Итак, думаю, все прошло хорошо, — говорит она и проводит руками по своим волосам, делая их еще более спутанными.

— И правда, прекрасное выступление.

— Я лучше пойду спать. — Она направляется к двери своей комнаты, но останавливается на полпути.

Мысль о том, что она в моей одежде, что-то делает со мной, и я представляю, как хватаю ее и несу в свою кровать. Мне это совсем не нравится. Это деловая сделка и ничего больше.

— Я принесу тебе кое-что. Мы можем послать кого-нибудь за твоими вещами завтра, оставь ключи на столе.