Моя до конца (СИ)

Любопытно, откуда она… и глаза мои цепляются за Катеньку. Ну доносчица драная, я тебя научу Арину Туманову любить!

Конечно, я к ней не иду, только вот пометочку делаю. Много у меня их в голове, однако каждую помню.

Но любопытно дроугое, где увидела. Вчера после обеда возвращалась и удачно столкнулась с нами? Конечно, я и не думала о прохожих, но разве бывают такие совпадения? Вот прямо не разминулись именно с Катюшей, которая в тайне ото всех сделала себе Ветрова-вуду и тыкает в него иголки. Не поможет!

— Если что, вчера тебе нужно было по делам и увидев меня в плачевном состоянии ты надо мной сжалился и геройски подвёз к отцу в больницу, — говорю, едва захлопнув за собой дверь нашего общего кабинета.

Макар лишь недобро усмехается.

— Шифруешься?

— Нет, но не считаю, что сплетни, готовые разлететься по офису сыграют нам на руку, пока ты инспектируешь вроде как моего парня, — глаза Ветрова на последней фразе недобро вспыхивают.

— Я и посадить его могу.

— Ты этого не сделаешь.

— Не играй со мной, Риша, — угрожающе произносит он так, словно имеет право на эти слова.

— Это ты у нас спец по играм, Ветров, — бросаю колючее, глядя на него в упор.

Макар глаз не отводит и взгляд выдерживает, а потом просто встает и выходит.

И до конца для не появляется.

Глава 28

Отъезжаю от здания офиса с твердой убежденностью разорвать отношения. Зачем я вообще их возводила? Забыть того, кого невозможно? Что за глупая дура Арина Туманова?! Двадцать шесть, а мозгов на семнадцать, чесслово!

Ветрова обидела не заслуженно, но не вспоминать о той боли выше моих сил.

В дороге пытаюсь подобрать слова, которые скажу Лукашину и вне желании выдумывать велосипед, как обычно, останавливаюсь на правде.

Выхожу из машины, прежде очень даже ровненько ее припарковав и открыв дверь ключом останавливаюсь в коридоре.

Встречать меня выходит госпожа Лукашина в моих домашних тапочках и уперев руки в боки открывает рот, чтобы, я уверена, меня отчитать.

— Добрый вечер, Елена Петровна, а где, собственно, Артем? — опережаю ее, потому что не готова выслушивать словесный поток.