Мертвый сезон в раю

И Элинор подавилась воздухом. Хорошо, что было темно, и он не видел, как она, словно рыба, открывала и закрывала рот, не в силах что-либо сказать. Не видел же?

Видел. Потому что она-то прекрасно увидела, как Тэйт, негромко рассмеявшись, покачал головой.

— Сардинес, ты точно дочка лавочника?

А вот то, что от ее лица вмиг отхлынула вся кровь, он точно в отсутствие освещения разглядеть не мог, и на том спасибо.

— Ты это к чему? — спросила она, надеясь, что напряжение в ее голосе тоже не слишком очевидно.

— Потому что ты то типичный гильдеец и чуть ли не свой рубаха-парень, то нежная леди, которая увидела посреди города экскременты и вот-вот упадет в обморок.

Элинор поморщилась.

— Экскременты… Скажешь тоже. — Она мстительно прищурилась, а потом, впустив в пальцы немного магии, вытянула руку и толкнула Тэйта в плечо. Он ожидаемо вздрогнул, Эль многозначительно хмыкнула. — Это за «рубаху-парня», — уточнила едко.

— А за леди? — как ей показалось, спросил тот с надеждой.

И Элинор возвела глаза к звездному небу, виднеющемуся в узкую полоску между почти касающихся друг друга краями крыш.

Ясное дело, что ему нужен не колючий тычок магией, а удар в полную силу.

— Перебьешься, — буркнула она безапелляционно. — Тех двух раз было более чем достаточно.

— Тебе, — не преминул напомнить Грег.

— А тебе и одного могло хватить.

— Вот теперь ты уже не парень и не леди, а строгая нянюшка.

И хотя Эль понимала, что он подтрунивает над ней намеренно, все равно реагировала. Захотелось снова его чем-нибудь ткнуть или… Она покосилась на его профиль, отлично различимый на фоне далекого фонаря с главной улицы, и сбилась с мысли.

— Обиделась, что ли? — Грегори понял ее молчание по-своему.

Как же, разбежался. Еще она на такую ерунду не обижалась.

Но ответить Элинор ничего не успела, потому что он вдруг протянул руку, положил ей на плечо и притянул Эль к своему боку. Она в прямом смысле затаила дыхание, когда теплые сухие губы коснулись ее виска.

— Брось, я шучу.

И замер, кажется, сам не ожидая от себя такого порыва.

«Ты же не трусиха, Эль Викандер?»

Поэтому, прежде чем Тэйт успел ее отпустить, она повернула к нему голову и уперлась лбом в плечо. Его рука осталась на том же месте, аккуратно приобнимая.

— Просто я, как нежная леди, удивилась, что ты посещаешь… хм… такие места, — призналась Эль.

Почему она должна стесняться своих чувств и мыслей, в конце концов?

Плечо под ее лбом тихонько вздрогнуло.