Мертвый сезон в раю

— А ты…

А он — что? Обязан сюсюкать с той, кто вешается на него уже целый год и не понимает вежливых слов? Сколько можно-то?

Больше Грег ничего не сказал и молча прошел мимо.

Инесса проводила его обиженным вздохом.

Бить на жалость — любимый прием Лоуфорд.

Глава 17

Он ее не поцеловал.

Эль видела, как Грегори на нее смотрел, когда она, думая, что это Инни, сдуру открыла дверь в полураспахнутом халате. Конечно видела, не слепая же. И не запахнулась тут же вопреки всем приличиям именно поэтому — тот поцелуй ей понравился, очень, и да, она не отказалась бы от повторения.

И, судя по его взгляду, Элинор была готова поклясться, что он тоже.

А он… не поцеловал.

Почему она не проявила инициативу сама? Банально струсила.

Докатились: Эль Викандер струсила!

Зла на себя не хватало. Потому что она кто угодно, но только не трусиха. А тут…

Эти мысли так и крутились в голове, пока они шли вместе по улице в сгущающихся сумерках. Молча и поглядывая друг на друга с таким видом, будто каждый считал, что второй в чем-то виноват.

Впрочем, Элинор больше корила себя, но на кого же ей тогда смотреть с укором? Хотя Грег тоже хорош — то целует так, что дыхание перехватывает, то строит из себя айсберг… Верно, он тоже виноват!

В итоге Эль накрутила себя до того, что решила: виноват весь город и весь мир к нему в придачу. И уже всерьез собиралась высказать подозрительно долго молчащему Тэйту все, что она о нем думает и не думает тоже, когда он вдруг резко остановился посреди тротуара.

Элинор фыркнула, без слов комментируя, что тот мог бы ее хотя бы предупредить, прежде чем сворачивать, и поспешила следом.

И все же долго в молчанку играть не удалось. Путь оказался коротким, и вскоре они вышли прямиком к двухэтажному домику, стоящему особняком в конце улицы — следующие жилые дома начинались только через добрую сотню шагов и примыкали бок о бок друг к другу.

— Что это за место? — пробормотала Эль, запрокинув голову и рассматривая странное здание.