Мертвый сезон в раю

Боги, сколько же можно ошибаться в людях?!

Эль вдруг захотелось стукнуться лбом об стол. А лучше несколько раз — для верности.

— Я даже… — Слова нашлись не сразу. — Я даже не заметила…

Тэйт в ответ только громко хмыкнул.

Эль же тяжело вздохнула и с отвращением отставила от себя блюдце с дурацким яблоком.

— Не будешь? — тут же оживился Грегори.

И она, возведя глаза к потолку, подвинула к нему тарелку.

Глава 10

Несмотря на то что Элинор опять убедилась в своей чрезмерной наивности, окончание обеда прошло без каких-либо проблем.

Эль даже не удержалась и полюбопытствовала:

— Что ты ему такого сказал?

На что Грегори невинно пожал плечами.

— Правду. Что ты черная магичка и обожаешь проводить ночи на кладбище.

— Так уж и обожаю, — фыркнула она.

Тэйт язвительно изогнул бровь, глядя на нее сквозь белесый пар, исходящий из стоящей перед ним чашки.

"— Вернуться и сказать, что я пошутил?

Эль насупилась и, отрицательно мотнув головой, обхватила ладонями свою чашку. В искусственной прохладе помещения тепло ее пузатых глиняных боков было даже приятным.

По правде говоря, когда Тэйт предложил ей где-нибудь перекусить, она напряглась. Не хватало еще, чтобы тот поцелуй на берегу заставил его иначе к ней относиться. Нет, он тот еще вредина и вообще… как там обзывала его Мэйв? «Тощая задница», точно! Но Элинор хотелось, чтобы люди относились к ней так или иначе, хорошо или плохо исключительно из-за нее самой, а не из-за каких-то внешних факторов, будь этим фактором хоть и ее собственное тело.

Вон усатый извращенец чего только стоит. До чего ж примитивная логика: покорми девушку вкусно и улыбнись — и вот она уже на все согласна. А что у нее в голове — уже дело десятое. Впрочем, чем в этой голове всего меньше, тем лучше — влезет больше еды, которая, в понимании этого типа, ключ к… Ладно, не к сердцу, зато к остальным местам любой женщины.

Но этот вообще сделал о ней выводы с первого взгляда. А Грег… Повод у него, конечно, был, но тем не менее…

Элинор так глубоко задумалась, уставившись на узор на шторах рядом со своим локтем, что едва не вздрогнула, когда Тэйт внезапно заговорил.

— И что ты обо всем этом думаешь?

Он больше не кривлялся, не язвил и не злорадствовал. Смотрел прямо и был абсолютно серьезен.