Мертвый сезон в раю

Верно говорят, красивая — еще не значит умная. Тут, похоже, как раз такой случай.

— Надо было позволить тебе упасть? — уточнил Грег не менее ехидно.

— Надо смотреть, куда прешь, — не осталась в долгу черная. — И хватит звать меня рыбой. Моя фамилия — Кардинес. Кар-ди-нес. Так понятнее?"

"Грегори закатил глаза. Что ж так раздражает-то?

Ему нужна ее магия, он, черт это все дери, нуждается в еще одном ударе ее молнии. Но если прямо сейчас продолжить разговор, все закончится взаимными проклятиями. А эта дамочка ему еще ой как пригодится.

— Хорошего дня, Сардинес, не стоит благодарности, — буркнул Грег и, обойдя ее по дуге, точь-в-точь как в первую встречу в Гильдии магов, уверенно направился к моргу.

Может, и правда стоит выпить успокоительных травок старика Бирна, прежде чем подходить к ней с разговорами…

Однако его попытка сохранить мирные отношения с соседкой не увенчалась успехом.

Он успел отдалиться лишь на пару метров, как в спину донеслось возмущенное:

— Эй, ты куда?! Я, вообще-то, к тебе шла!

Вот так поворот.

Грегори остановился, чувствуя, как на лицо лезет непрошенная улыбка. Все-таки передумала!

Он обернулся через плечо, вновь нахмурившись и всячески пытаясь скрыть свою заинтересованность.

— Ну, раз пришла — пойдем.

Глава 41

Хваленое самоисцеление магов, конечно же, никто не отменял, но и действовало оно, ясное дело, не мгновенно — грудь ощутимо саднило. Это же надо было так врезаться в дурацкого костлявого Тэйта — все равно что в стену с разбега.

Хотела со всем этим поскорее разделаться, на свою голову…

Поэтому теперь Эль намеренно не спешила, брела за своим провожатым, что называется, нога за ногу, глазела по сторонам и время от времени с досадой потирала ушибленную грудь.

То же, что шедшего впереди Тэйта эта медлительность явно раздражала и ему приходилось оборачиваться через каждые два шага и дожидаться ее, стало для Элинор приятным открытием и заставило замедлиться еще сильнее.

Ничего-ничего, пусть ждет. Скоро ей и так придется распинаться перед ним, озвучивая свою унизительную просьбу.

К тому же злился Тэйт очень забавно. Элинор даже не сомневалась: сам-то он считал, что здорово маскируется. Однако у этого типа все было написано на лице. А она, должно быть, в последнее время переобщалась с лицемеркой Инни, потому что такая искренность ей чертовски нравилась. И бесить его отчего-то хотелось ещё больше.