Лягушка Баскервилей

После суда учительница решила поддержать несчастную и написала письмо на зону. Послание вернулось нераспечатанным, с небольшой сопроводительной запиской: «Я преступница. Простите, не хочу общаться. Лариса».

Берта схватилась за валокордин, она великолепно знала характер бывшей ученицы и понимала: та решила сама наказать себя со всей строгостью.

Спустя некоторое время после описанных событий к Берте пришла домоуправ и, вручив список, велела:

– Обойди жильцов, пусть дадут, кто сколько может.

— Кто-то умер, – скорей утвердительно, чем вопросительно, произнесла лифтерша.

– Дочь Родионовой, инвалидка, отмучилась, – пояснила домоуправ. – Впрочем, с такой травмой долго не живут. Анжелика столько лет проскрипела потому, что мать за ней самоотверженно ухаживала. Галина вчера ко мне приходила, просила оказать помощь для похорон. Так плакала, рассказывала, сколько сил в доходягу вложила, каждый день в больницу ездила, лучшую палату ей выбила, профессоров привозила, лекарства из заграницы выписывала… А толку? Весь запас извела, сберкнижка пустая, даже упокоить девку не на что.

У Берты потемнело в глазах, она-то великолепно знала цену рассказам Галины. Видела самолично «шикарную» палату Лики и в отличие от родной матери, не явившейся в суд якобы по причине болезни, высидела все заседания.

– Пусть лучше Татьяна из первого подъезда всех обойдет, – тихо попросила Берта, – у меня нога болит.

Не прошло и полугода, как домоуправ снова заявилась со списком.

– У Родионовой дочка померла, – заявила она.

– Уже собирали на похороны, – напомнила Берта.

– В прошлый раз для бедняжки Лики, а теперь уголовница преставилась.

– Лариса?! – закричала консьержка.

– Ага, – довольно равнодушно кивнула управдом, – освободила мать.

На подкашивающихся ногах Берта обошла этажи, потом позвонила в дверь к Галине и спросила:

– Лариса умерла?

– Да, – без особого горя ответила мать.

– Отчего?

– Вроде от сердца, – с легким раздражением сообщила Галина. – Недосуг мне болтать. Деньги принесла? Давай!

– Ты поедешь на зону? – упорно продолжала разговор Берта.

– Придется, – фальшиво изобразила грусть родительница.