Красные туманы Полесья

Он сначала не понял, что это было, потом до него дошло — пистолетный выстрел. Второй секретарь Горошинского райкома партии и командир партизанского отряда Павел Дмитриевич Осетров пустил себе пулю в висок.

Политрук приказал забрать тело, принял командование на себя, и небольшой обоз пошел на запад. Партизанский отряд Горошинского района прекратил свое существование.

4 октября 1941 года в пять часов вечера солдат из подразделения, охранявшего дачу народного комиссара внутренних дел Лаврентия Павловича Берия, добежал до торца бетонного бункера, расположенного под одноэтажным большим домом, окруженным елями и высокой оградой.

— Готово, товарищ майор! — доложил боец старшему из них.

— Вижу, молодец, отойди, — сказал тот.

Солдат встал за спинами мужчин.

Майор Шелестов посмотрел на офицеров своей группы, капитанов Бориса Когана, Виктора Буторина и Михаила Сосновского.

— Вы готовы, господа гусары? — спросил он.

— Готовы, — за всех ответил Буторин.

— Выстреливаем по магазину.

Офицеры передернули затворы «ТТ», доложили о готовности к стрельбе.

— Огонь! — отдал команду Максим Шелестов.

Бункер заполнил грохот выстрелов, а после и пороховой дым. Однако здесь работали вентиляторы, и его быстро вытянуло на улицу.

— Вперед! — приказал майор красноармейцу.

Боец пробежал двадцать пять метров до мишеней, встал у крайней.

— Мишень номер один, все пули в «десятку».

Шелестов кивнул и улыбнулся. Это была его мишень.

— Мишень номер два, тоже все пули в «десятку».

Коган взглянул на командира группы и заявил:

— Не ты один умеешь.

Солдат продолжил осматривать мишени и докладывать:

— Мишень номер три, все в «десятку».

Степенный, даже мрачноватый в обиходе Буторин на этот раз тоже улыбнулся и буркнул:

— Нормально.

— Мишень номер четыре, а вот тут одна пуля в «девятке».

— Не может быть! — воскликнул Сосновский.

Его прервал Коган, человек в основном сдержанный, но иногда любящий съязвить:

— Бывает, Миша. Ветром снесло пулю.

— Каким ветром?

Шелестов приказал солдату принести мишени, отошел назад, чтобы видеть Сосновского, и сказал:

— Плохо, Миша. Будешь тренироваться.

— Да какая тренировка? Вешайте новую мишень, будут вам «десятки».

— Не сегодня."

"Шелестов принял мишени, сложил их в папку как отчет о занятиях по огневой подготовке.