Красные туманы Полесья

— Немцы! — закричал он.

— Где?

Ответить Лазурин не успел.

Шесть мотоциклов с колясками вышли за хлебозавод и двинулись далее, к лесу. Эсэсовцы увидели конный отряд, оказавшийся в зоне досягаемости пулеметов.

Старший подразделения отдал команду:

— Стой в линию, огонь по партизанам!

Шесть пулеметов ударили одновременно. Они срезали и разведчиков, и их лошадей. Пулеметчик партизан не успел сделать ни единого выстрела.

Вот теперь капкан захлопнулся полностью. Мотоциклисты объехали место бойни, члены экипажей осмотрели тела.

Калач узнал, что никого не удалось взять хотя бы раненым, и с досадой сплюнул на асфальт. Он уже предвкушал, как немцы поручат ему допрашивать партизан, взятых в плен. Но не вышло. А жаль, была бы знатная потеха.

Солнце поднялось над Горошем, когда немцы согнали на Мещанскую и в поле местных жителей, приказали им собирать трупы и бросать их в кузова грузовиков.

Гауптштурмфюрер Бонке по телефону вызвал коменданта и доложил ему, что партизанский отряд уничтожен.

— А может, только часть его? — спросил Фишер.

— Разрешите выход в село Ясино. Там мы узнаем, где находится база партизан, и разгромим ее силами моей роты.

— Нет, Бонке, не стоит. Если и остались партизаны на своей базе, то немного. Узнав о том, что мы разгромили лесных бандитов в Гороше, они уйдут. Если, конечно, есть кому уходить.

— Никак нет, господин комендант.

— Это плохо. Ну что ж, они и не сдались бы даже ранеными, а от тяжелых толку нет. Каковы наши потери?

— Трое убитых от разрывов гранат, трое раненых. Все мои. Русские успели-таки огрызнуться.

— А вот это уже очень плохо.

— Война, господин, штурмбанфюрер.

— Извините, Бонке, меня вызывает Минск.

— Я все понял, господин комендант.

Связь оборвалась.

На южной опушке Осиповского леса стояли Осетров и Карасько.

Он велел Карасько вести остатки отряда, сказал, что догонит его через пару минут. Политрук тронулся в путь и тут же услышал за спиной приглушенный хлопок.