Красные туманы Полесья

— Как это взвод Курца уничтожен?

Шефер повторил доклад.

Бонке пришел в себя, вызвал связиста и приказал:

— Связь мне со всеми взводами. Хотя нет, Курца можешь не вызывать.

— Да, герр гауптштурмфюрер, господина Курца невозможно вызвать, с ним нет связи.

— Выполнять приказ! — закричал исполняющий обязанности коменданта.

Через минуту он передал командирам взводов о гибели подразделения Курца и добавил:

— Это вам не тот партизанский отряд, который так глупо подставился и был легко разбит. На сей раз у нас очень сильный и коварный противник.

Унтерштурмфюреры Ромберг и Эбель без привычной бравады ответили, что приказ принят.

Бонке велел Калачу, полицаи которого были отряжены на охрану административной зоны, временно изолировать Шефера, упал в кресло покойного Фишера и проговорил:

— Что-то еще будет.

Что теперь делать с саквояжем и чемоданом еврея Годмана. Убрать подальше? Нет, пусть находятся рядом. Мало ли что."

"Машины встали в пяти сотнях метров от железнодорожного полотна. Бойцы третьего взвода и разведывательного отделения спешились.

Борисов подошел к Становому и сказал:

— Немцы наверняка слышали шум двигателей грузовиков. Если они тут есть, конечно.

— А вот это, Саша, тебе теперь и надо выяснить. Есть ли немцы на железной дороге, сколько их, где заняли позиции, куда поставили бронетранспортеры, в общем, все, что необходимо для проведения эффективной атаки.

— Я понял.

Бывший участковый старший лейтенант милиции Борисов подал команду подчиненным:

— Разведка, в колонну на двести метров прямо, за мной, марш!

Он вывел разведчиков на указанный рубеж, там приказал им рассредоточиться в шеренгу, выдерживая интервал в шесть метров.

В таком порядке партизаны дошли до полосы кустарника, залегли за ним.

Борисов составил схему обороны двух взводов охранной роты и дал сигнал на отход. Отделение вернулось к месту расположения взвода.

Старший лейтенант подошел к Становому и доложил:

— Есть немцы на дороге, два взвода.

— А наших ты с той стороны не видел?

— Ребят Воронца?

— Да.

— Их не только я, но и гитлеровцы не видят.

— Почему ты так решил?

— Посмотри на схему.

Борисов опустился на четвереньки. То же самое сделал и Становой.