Красные туманы Полесья

Командир экипажа дал ему приказ поставить мотоцикл так, чтобы пулеметчик имел максимальный сектор обстрела.

Егоров все понял, прицелился и ударил по пулеметчику. Тот свесился с коляски.

Эсэсовцы открыли огонь. Видимо, они засекли позицию старшины, стреляли точно в пространство между осколками стен.

Но и Егоров знал свое дело. Он мгновенно перекатился на левую запасную позицию, дал очередь по кустам, торчавшим за забором, и тут же услышал чей-то истошный вопль. Так люди кричат, когда пуля попадает им в живот или ломает кость.

Тут из начала переулка, практически от Кайзерштрассе, ударил «МГ‐34». Буторин стрелял по мотоциклам. Старшина Егоров поддержал его. Вдвоем они положили всех жандармов.

Егоров вернулся на свое место. А дымящий мотоцикл с офицерами продолжал движение. Странно, но в переулке он пошел живее.

Двух эсэсовцев, засевших на углах, с тыла расстреляли Авдеев с Соболевым. Буторин и Коган бросили мотоцикл и, прижимаясь к забору, двинулись к воротам.

Эсэсовцы у ограды поняли, что их обходят, и допустили роковую ошибку, решили сменить позицию, отойти ближе к улице Булавской. Там росли старые деревья. За ними можно было укрыться и продолжать бой. Они не учли охотничьих навыков старшины Егорова.

Тот внимательно следил за оградой, шевеление в кустах заметил сразу же и ударил с опережением слева направо. Как раз по последним эсэсовцам из охраны фасадной стороны и внутреннего помещения резиденции.

Глава восьмая

Услышав выстрелы Егорова, Шелестов чертыхнулся и заявил:

— Боец Авдеева открыл огонь. Это значит, что у Буторина с Коганом проблемы. Старшина может стрелять только по охране парадного входа и мотоциклистам.

Тут же раздалась пулеметная очередь.

— Наши или жандармы? — спросил Сосновский.

— Хрен его знает. Вперед! Возиться с официантами уже некогда, времени не осталось, валим всех ножами.

— Понял, — сказал Сосновский и ударом ноги выбил дверь.

Шелестов выскочил на кухню, оказался за спиной официанта и ударил его ножом под лопатку. Молодой мужчина рухнул на кафель пола.

Сосновский уже перепрыгнул через металлический столик, сбил с десяток бутылок коньяка, водки, сухого вина. Он набросился на второго официанта.

Тот вдруг схватил большой разделочный нож.

— Завалю тварь! — крикнул он на чистом русском.

— Ах, так ты еще и местный.