Крамола. Книга 2

А вот во вчерашнюю ночь я в нем совсем другого человека увидал, — он перешел на шепот. — И мнение изменил. Слышь, когда мы на скотный пошли… Это самое… Он мне шепнул, не бойся, говорит, я тебе холостые зарядил. Понял? Во какой человек был!

Деревнин засмеялся, запрокидывая голову назад. Буденовка слетела и, подхваченная ветром, понеслась купаться в первом зазимке. А Деревнин все хохотал и вытирал слезы. Летягин тоже, увлеченный чужим весельем, засмеялся, и когда они наконец успокоились, то оба заспешили и прибавили шагу.

8. В год 1920…

В пяти верстах от Березина возница остановил коня и, тяжело выбравшись из брички, взял под уздцы и развернул экипаж назад.

— Все, гражданин, приехали.

Дремавший на сиденье человек вздрогнул и огляделся. Кругом был лес, охваченный смутной еще дымкой молодой листвы, пели птицы, и туманное, бельмастое солнце, едва просвечиваясь, согревало лицо, будто остывающая печь.

— Где же село? — растерянно спросил он, наугад отыскивая ручку саквояжа.

— А ступай по дороге, — охотно и несколько суетливо объяснил возница. — Отсюда недалече. Во‑он гора виднеется! Там баре жили. А под горой сама деревня.

— Я заплачу! — взволнованно пообещал человек и стал шарить во внутреннем кармане. — Сколько попросите, заплачу!

— Э-э, нет! — возница забрался на козелки. — Далее мы не ездим. Тут у них караулы стоят. Пальнут из лесу, и деньгам не рад будешь. Ноне жизнь человеческая — копейка. За коня, за тяжелое колесо убивают… Да и хода нету далее.

За дорожным изгибом виднелась темная стена нагроможденного леса, чем-то напоминающая речной залом. Человек окончательно растерялся, неуклюже сошел на землю. Возница того и ждал: понужнул коня, и, отъехав на десяток сажен, остановился, сбил кнутовищем картуз на затылок.

— Если жутко одному идти — садись, назад увезу.

Человек промолчал, тоскливо поглядывая то в одну сторону, то в другую. Было ему лет тридцать, но воспаленные от бессонницы глаза, обветренная кожа на лице и неухоженная, разросшаяся по щекам бородка старили его, придавая вид усталого, измученного болезнью человека.

— Что же вы сразу не сказали? — укоризненно спросил он. — Мы же договаривались до села!

— Ты уж уволь меня, гражданин, — виновато сказал возница.