Крамола. Книга 2

— Советую, товарищ Березин, впредь записывать, — он выпрямился и поднял голову. — А еще совет: как только вас посадят в камеру, сразу прикидывайтесь сумасшедшим. Можно не сразу. Когда первый раз побьют, тогда. Если по голове будут бить — еще лучше, убедительнее. А прикинулись — держитесь до конца. Вам от этого двойная выгода. Чекисты не любят возиться с дураками и чаще отпускают, чем расстреливают. Главное, играть до конца. Ну а потом, сокамерники не придавят ночью. Поскольку вы трибуналец, надо больше сокамерников бояться.

Иначе не уцелеть.

— Спасибо, — проронил Андрей, справившись с замешательством. — Считаете, меня посадят?

— Безусловно, — решительно сказал Бездольный. — Не сразу, конечно. Вы сейчас играете роль милосердного и справедливого судьи. А вам давали другую, карателя. Иначе как бы вы в аппарат-то попали?.. Кто не играет образ своего героя, того режиссер изымает из спектакля.

— Я не играю, — сдерживаясь, проговорил Андрей. — И не прикидываюсь сумасшедшим.

— Вы напрасно обижаетесь, — миролюбиво заметил он.

 — Каждому дадена своя роль. Даже вашему вождю. Хотя я уважаю его как человека. Вот и на вас смотрю. Интеллигентный человек, и ничего звериного в облике. Говорили, в шрамах весь. Тут всего один.

«Славу ты себе зробив, — издевательски насмехался Недоливко. — Люди кажут, звирь…»

Андрея передернуло: опять ковыряли коросту…

— А что я под дурака тут — уж простите, — покаялся Бездольный. — От вас же спасаюсь. Натурально играю, особенно когда бьют.

— Сами-то знаете, в чем виноваты?

— Как же, знаю.

Вина моя в том, что вступил в партию эсеров и приближал эту революцию.

— Против не выступали?

— Не успел, — с сожалением признался он. — В ЧК попал, в Орловской губернии.

— Хорошо, — Андрей положил перед ним лист бумаги. — Напишите об этом — и свободны.

— Вы меня отпускаете? — подозрительно спросил он.

— Бездольному — доля, вольному — воля…

Он встал, походил по кабинету, стуча голыми пятками, поклонился Андрею.

— Благодарствуйте, барин. За милосердие ваше да за волю.

Только увольте, ничего писать не стану. И воли такой не желаю. Меня уже раз отпускали — довольно. Ваш вождь освобождал. Лично. В Сибири посоветовал скрыться. И посидеть тихо, пока буря не уляжется. Да от вас скроешься, как же.

— Какую же вам еще волю надо? — угрюмо спросил Андрей.

— Напишите мне свидетельство, что я ненормальный, сумасшедший, — попросил он. — И печать свою приложите.

— Я же не врач…

— Вы — трибунал! Власть, а власть выше всякого врача.