Кольцо «Принцессы»

Герман уже вкушал самостоятельные полеты на спортивной машине, осваивал первые фигуры высшего пилотажа, а батя все еще доделывал и переделывал махолет, всякий раз воплощая в металл и ткань все новые и новые открытия. Мать давно махнула рукой на него, сама готовила дрова, косила сено и ремонтировала школу, где осталось всего двадцать три ученика. И вот на четвертый год отец выкатил готовую, не подлежащую больше никаким усовершенствованиям машину.

– Ну, давай, сынок! – торжественно провозгласил он.

Герман осматривал то, что стало с его детской мечтой: махолет потяжелел примерно раза в три, все узлы и детали были выполнены добротно, по-крестьянски, с троекратным запасом прочности, появились новые приспособления, совершенно другой привод крыльев, да и сами они изменились и более походили на крылья бабочки."

"Батя наконец заметил, что сын хмурится и молчит, потому сам замолк ненадолго, присмотрелся, спросил осторожно:

– Ты будто не рад?.

– Он не полетит, – признался Герман.

– Это еще почему? Мы же поднимались на нем в самом первом исполнении!

– Разве это полет?.. Не прокрутить крылья педалями, сил не хватит.

Отец побегал вокруг махолета и наконец взволнованно признался:

– Я уже на нем летал!

– Как – летал?

– А так!.. Ночью выкатил, чтоб никто не видел, сел, раскрутил колесо!.

– Ты не врешь, батя? – осторожно спросил Герман.

– А ты садись, попробуй!

– Я понял, батя… На первом испытании еще понял – без мотора в воздух не подняться.

В тот момент отец ничего не хотел слышать, под радостный визг детей он сосредоточенно и отчаянно несколько часов катался по футбольному полю, затем втащил махолет в мастерскую, напился водки и всю ночь колобродил по деревне. Наутро вид у него был подавленный и виноватый.

– Что же ты сразу не сказал? – спросил он.