Хмель и Клондайк

Иван и Саня немедленно открыли лихорадочную стрельбу; огненная картечь шипела, гасла и вышибала лишь редкие осколки льда и мрака. «Плазменный цветок» заставил порождение вечного холода отшатнуться, а в остальном никакого вреда не причинил. Наоборот – в лицо так и повеяло противоестественным холодом.

Ваня попятился, а Саня тряхнул каким-то жезлом, и высвобожденное им заклинание ударило огненным жгутом по ледяной фигуре, бессильно расплескалось огненными брызгами и стекло на снег. Но не погасло, а полыхнуло защитным пологом! Тварь вломилась в него и забуксовала на месте, не в силах преодолеть чародейскую защиту.

Достав из кармашка разгрузки стеклянный шар с зажигательной начинкой, я метнул его в снежного лорда и сразу отправил вдогонку второй, но чародейское зелье не совладало с противоестественным сплавом снега, Тьмы и Стужи. Тварь горела и не сгорала.

Пока Иван расстреливал последние патроны, а Саня рылся по кармашкам разгрузки в поисках подходящего амулета, я отступил к ним за трубу и достал последнюю ракету с «Ультрафиолетом».

– Твою мать! – выругался Иван, перезаряжая «браунинг».

– Быстрее! – поторопил нас Саня. – Ритуал скоро закончится! Хмель, веди!"

"К этому времени от холода я уже почти не чувствовал ступней, но все же заставил себя сорваться с места и побежать к распахнутым воротам цеха.

Ракета с «Серпантином» давно прогорела, и наше приближение заметила одна из ведьм. К счастью, от открывших стрельбу наемников нас по-прежнему укрывала затопившая все кругом молочная пелена тумана, и палили они больше наугад. Никого не зацепило.

Мы растянулись за полузаметенной снегом трубой; Иван высунулся, выстрелил и сразу спрятался обратно, Саня пополз дальше, рассчитывая подобраться вплотную к стене и выйти из зоны обстрела.

– Прикрывайте! – крикнул он.

Я устроил чарофон на трубе и пальнул, метя в пулеметчика, но сгусток огня угодил в силовой щит и рассеялся. Иван выстрелил картечью по ведьме – та даже не шелохнулась. Более того, миг спустя промелькнула над головой «Игла Стужи», и тотчас взорвалась бетонным крошевом принявшая на себя ее удар труба.

Иван испуганно вздрогнул, вырвал пробку из склянки с алхимическим порошком и очертил им по снегу черную дугу.