Хмель и Клондайк

А ты?

– Черт его знает, мне к Хмелю бегать несподручно, далековато. Дома у меня устроимся, дамы обещали зайти, симпатишные. Сейчас у Дюпре ящик вискаря прихвачу, чтобы нам там скучно не было.

– Дим, ты тоже?

– А что еще делать? – пожал тот плечами. – А дамы и правда симпатичные, веселые. Нормально время проведем.

У Платона был дом в Лукове, с подвалом и банькой, правда, баня сейчас без печки, потому что старая дымила, Платон взялся ее перекладывать и как-то не переложил покуда. Но так да, у него запереться вполне сподручно.

– Дам-то хоть хорошо знаете?

– Давно уже, проверенные, – со всей убедительностью в голосе ответил Платон. – На Новый год к Хмелю придем, это точно. Кстати, он просил ему хорошую елку подогнать, надо будет рубануть где-нибудь.

– Да без проблем.

Дорога перескочила через увал, и чуть дальше по спуску я увидел хорошо знакомый грузовик, стоящий с поднятым капотом, наискосок, носом упираясь в сугроб.

– Ты гля, сломались, – сказал Саня.

У машины четверо, трое на земле, один на бампере, все на нас смотрят.

Переигрывают.

– Тревога! – заорал я, ударив по тормозам и хватая с потолка свой «марлин». – Все из машины!

До грузовика метров пятьдесят, дорога узкая, и быстро не развернешься. А они встали так, чтобы нам их с одного направления объезжать, через бутылочное горлышко. И там нам и каюк.

Двери «сабербена» распахнулись разом, мы буквально вывалились на дорогу, а люди у грузовика разом расступились, сноровисто упали на колено и открыли огонь. Мир вокруг меня сразу посерел, стал каким-то дерганым, потом что-то тяжелое как молотком ударило в дверь машины, пробив изрядную дыру, а затем нормальный свет вернулся. Высыпалось стекло, вновь и вновь ударило металлом в металл.

– В кюветы, обходим с двух сторон!

Саня махнул деревянной острой палочкой по снегу, прочертив линию, затем сломал ее, отшвырнув половинки, и перед нами мгновенно развернулась «штора» – серая туманная пелена, магическая замена дымовой завесы.

Стрельба на дороге мгновенно стихла. Не слишком хороший знак, показывает лишь то, что противник у нас к нервам и панике не склонен, знает что делает.