Изгой Проклятого Клана

Да и Император не оставит этого просто так.

Но и уступать, значило признать своё поражение и потерять авторитет.

А это недопустимо. Особенно в момент, когда внутри клана Яровых сменилась власть.

Пусть Яровые и были вассальным кланом. Но присягали они именно Императору, от чьего лица и управлял князь-наместник Евгений. Каждого нового князя-наместника выбирал Император лично. Пусть по традиции им обычно выбирался наследник предыдущего князя-наместника.

Через несколько минут прозвучал звонок. Со стороны Озёрских.

— Возвращайтесь, — вот тут я услышал из трубки голос князя Евгения. Без объяснений. Прямым приказом он отозвал своих людей.

Глеб хмуро ответил:

— Слушаюсь, Ваша Светлость, — он бросил на Ратибора последний угрожающий взгляд и уехал со своими людьми.

Святослав договорился.

С нашей стороны все выдохнули.

А я думал: насколько сильна была волна маны Аккура, что её ощутили за пределами особняка?

И кто ещё, кроме людей князя, мог её распознать?

Через полчаса мы со Святославом стояли в его кабинете.

— Князь Евгений завтра приедет, — со вздохом сказал Святослав. — Ситуация в Новосибирске стабилизировалась. И он хочет лично узнать, что у нас происходит.

— А что происходит, Ваше Сиятельство? — справедливо подметил Стрельцов старший. — Мы тоже хотим знать.

— Неужели никто из вас не почувствовал, что изнутри вас больше ничего не сдавливает? — с вызовом спросил Ратибор.

Стрельцов и Соколов старшие переглянулись. Покровский старший хмурил седые брови, он же и спросил:

— Вы про проклятье клана Яровых? То… что таится в подземельях усадьбы?

— Верно, — кивнул Ратибор. — Его больше нет. И раз Вы так легко говорите об этом, значит уже чувствуете исчезновение Пакта.

Покровский кивнул, говоря:

— Да, я сразу понял, что случилось. Но никогда не думал, что это возможно.

— Это не важно, — властным тоном сказал Святослав. — Кто и что сделал. Важно то, что нельзя раскрывать наши тайны, даже сейчас. Князь Евгений не должен ничего узнать. Но он обязательно попытается.

— Проще будет сказать ему, — нахмурился Ратибор. — Вы родственники."

"— В политике родства нет, — резко ответил Ярослав.