История одной (не)любви

 — Дея, тебе плохо?!

Он заметил, что она сильно побледнела, а потом ее черные глаза посветлели. Стали серебристыми. И в них, как в зеркале, Рейвен увидел себя: обезображенное лицо, куски вырванной плоти, кровь, струящаяся из жутких ран…

Он моргнул, прогоняя чудовищное видение.

Глаза Деи по-прежнему были черными, но она задыхалась, хватая ртом воздух, и держалась за горло.

— Да что происходит? — прохрипел маг, наклоняясь над ней.

Рывком дернул за ворот скромного платья. Ткань с треском разошлась под его руками.

Рейвен застыл, не веря своим глазам.

На шее его сестры горел и пульсировал свадебный артефакт. Золото и алмазы шипели и плавились, медленно растворялись, сливались с плотью, врастали в нее…

Рейвен почувствовал, как вся кровь отхлынула у него от лица.

— Что ты наделала, глупая? Это же лаир!

Его страх хлестнул Дею невидимой плетью.

— Это ЕГО лаир, — прошептала ворожея, и на ее непослушных губах заиграла улыбка. — Он пришел за мной.

— Ах ты ж, шрутова девка!

Мужская рука взлетела, собираясь отвесить Дее пощечину.

— Не тронь мою маму! — взвился детский голосок.

— Щ-щенок… — процедил Рейвен, пытаясь вернуть себе контроль над конечностью. — С тобой я потом разберусь!

Но та словно перестала принадлежать ему. Онемение молниеносно растеклось от кончиков пальцев до самого плеча, и рука повисла бесполезной плетью.

Зарычав, Рейвен вскочил из-за стола. В два счета оказался возле двери. Рванул ее здоровой рукой.

Дея услышала, как он сказал:

— Данарк! Трубите сбор, поднимайте сильнейших из братьев. Сейчас здесь будет анайх, убейте его!

Обернувшись к сестре, он прорычал:

— И не надейся, что ему удастся сюда войти! Мои люди убьют его, а ты останешься здесь, сестричка. Здесь твое место!

Рейвен вылетел прочь, грохнув дверью.

Дея тихонько выдохнула и перевела взгляд на перепуганную Катарину. Та сидела на стуле, сжавшись в комок, бледная до синевы, с широко распахнутыми глазами, в которых застыл тихий ужас.

Ноэль, в отличие от нее, выглядел не испуганным, а сердитым. Он смотрел на мать исподлобья. Воздух вокруг него дрожал, словно жаркое марево над костром, и это было видно невооруженным глазом."

"— Миледи… — только и смогла всхлипнуть служанка.

— Все хорошо…

Нет, ничего хорошего не было. Но Дея чувствовала, что должна успокоить сына и горничную. Заверить их, что все под контролем, все хорошо.

— Мамочка, злой дядя ушел? — вмешался Ноэль.