Я подарю тебе боль

Но когда он говорил все эти вещи… поняла, что хочу с ним это разделить. Просто хочу и все.

- А давай, - улыбнулась ему просто.

И больше никакие слова были не нужны. Чувства и без того читались в наших глазах.

* * *В это же время в другом городе…

- Пап, мне убегать надо, - протараторила дочь, возвращаясь к телефону.

Эдик слышал, как она говорила с Дашей. И с её этим новым хахалем, которого он давно ненавидел всей душой. Эдик всегда знал, что Давид мечтает вернуть себе его жену…

И ему это удалось.

Знал Эдик и то, что рядом с Машей сейчас находится Ян. Но сын категорически отказывался с ним общаться, хотя он и пытался с ним просто поговорить, попросить прощения…

Эдик с ненавистью посмотрел на собственные руки, которыми когда-то его ударил. Отрубить бы их себе в наказание, но для этого он был слишком малодушен, да и вряд ли это вернуло бы ему сына.

- Ну, беги… Яну привет, - проговорил в ответ с дрожащей улыбкой. – Я знаю… он слышит.

Маша махнула ему рукой на прощание и он вдруг спохватился.

- Погоди, дочь! Когда тебя в гости ждать? Я по тебе ужасно скучаю и бабуля тоже…

Маша пожала плечами.

- Не знаю, пап, пока никак. Может, на каникулах. А вообще, ты сам приезжай. И бабулю прихвати.

Что ж, она, наверно, была права. Это он виноват в развале семьи, ему теперь и добиваться прощения, ему доказывать свою любовь.

- Приедем, - пообещал он. – Обязательно."

"- Ну, тогда пока! Пиши, если что.

Маша отключилась, а он остался с чудовищным чувством, застрявшим в груди занозой…

Он был нужен ей куда меньше, чем она – ему.

Да и был ли нужен вообще?..

Эдик ощущал себя бесконечно старым, всеми забытым.

Конечно он, возможно, ещё встретит хорошую женщину, обретет новый, настоящий дом вместо этой, кажущейся бесконечно пустой квартиры, взятой им в ипотеку…

Но никогда так и не перестанет жалеть о том, что разрушил своими руками. Потерял по собственной дурости…

Это было его наказание и его крест. И они с ним уже навсегда."