Я подарю тебе боль

А можно сделать лёгкий вброс, который окончательно рассорит папашу и сынка… И Эдик уж точно после этого не поверит Яну.

- Он пытался, - произнесла она еле слышно. – Но…

Кинув на него взгляд тайком, из-под ресниц, Лина заметила, что Эдик буквально побелел. Брови сурово сошлись на переносице, челюсти гневно сжались…"

"Клюнул, значит. Отлично. Теперь главное не перестараться. Ей не нужно, чтобы Эдик пошёл сынку морду бить, ей нужно, чтобы он больше не захотел с ним вообще разговаривать.

- Я его убью, - процедил, между тем, Эдик сквозь зубы.

Она схватила его за плечи, замотала головой…

- Нет, прошу тебя… Не надо! Ничего ведь не случилось, все хорошо!

- Что он сделал? – продолжал спрашивать Эдуард.

- Просто пытался поцеловать, но я отбилась… это было только один раз! Забудь, зря я сказала… прости…

Лина потупила взгляд, словно ей было стыдно, хотя ничего подобного между ней и Яном на самом деле и не было. Она просто перебрала однажды, когда они были в одной компании, вот все и случилось. В трезвом уме она бы, конечно, не стала спать с тем, кто мог её сдать её же состоятельному любовнику.

Эдик шумно выдохнул. Недовольно покачал головой…

- Если ты просишь… то прощу его, ладно. Но если он не отстанет…

- Он теперь знает о нас с тобой, так что, наверно… больше не будет приставать. Кстати, Эдик… а почему ты вообще здесь? Я думала, ты будешь с семьёй всю ночь, ведь они важнее для тебя…

Она проговорила это с горечью. Словно ей было безумно обидно, но она мужественно принимала такое положение дел…

Он снова привлёк её к себе.

- Ты для меня важнее. Важнее всех. Поэтому я признался во всем Даше и ушёл.

У Лины в голове забила тревога – такого в её планах не было…

А он заглянул ей в глаза и добавил…

- Это и есть мой тебе главный новогодний подарок… мы теперь всегда будем вместе. Ты рада?..

Глава 13

Яну хотелось взвыть. Громко, отчаянно, до потери голоса.

Его папаша и Лина… Чудовищно, невозможно, дико! Это просто не могло быть правдой!

Но он смотрел на закрывшуюся за ними дверь и не мог самого себя убедить в том, что глаза и уши ему врали.

Лина. Это Лина… его Лина, его Ангел, была любовницей папаши. Это она кричала там, в его кабинете. Это её, как дешёвую шлюху, отец раскладывал на своём столе…

К горлу подкатывала тошнота. Внутренности разрывала боль. В глазах появилась резь от желающих прорваться наружу слез…

Он зло топнул ногой, как капризный ребёнок, не желающий мириться с тем, что что-то пошло не так, как он того хотел.