Я! Еду! Домой! От чужих берегов

Не то чтобы меня так уж волновали ее душевные переживания, хотя и они небезразличны, я к ней уже как к своей дочери привязался, пожалуй: слишком много пришлось вместе пережить, но больше меня пугало другое – попутчик в глубокой депрессии, а то и в ступоре. Это уже совсем никуда. Собственно говоря, я в качестве «прививки» все время заводил в дороге разговор о возможной неудаче. Не назойливо, но так, чтобы хотя бы раз в день на эту тему не порассуждать – не было такого.

Впрочем, ладно, все будет видно потом, нам бы ураган переждать, и так, чтобы на наше хлипкое строение какой-нибудь контейнер сверху не свалился.

Пока они не падают, но и ветер не слабеет, скорее – наоборот, становится все сильнее и сильнее.

Шумно было и до этого, но сейчас на улице выло, грохотало, дождь дробью барабанил в стенки металлических контейнеров так громко, что их было слышно внутри офиса, где мы укрылись. Доставалось и его тонким стенкам – я даже не представлял, что дождь вообще способен так стучать. Или это уже град? Да и вообще, несмотря на могучую защиту от ветра из контейнерных штабелей, прочность нашего убежища внушала опасения.

Я выглянул в окно и увидал, как покачиваются наши не самые легкие автомобили. Да, серьезно, настоящего урагана я пока еще никогда не видел и вот теперь сподобился.

– Сэм, это надолго? – спросил я у нашего нового попутчика.

– Ураган? – кивнул он в сторону окна.– Может быть, на сутки. И затихнет не сразу, будет еще ветрено, будет лить дождь. Здесь хоть наводнения не будет, а то богоспасаемый город Галвестон залило совсем недавно не хуже, чем Новый Орлеан: тоже весь город попытался куда-то уплыть.

– Странно, а я даже и не слышал… кажется,– подумав, сказал я.

Действительно, Новый Орлеан со своей «Катриной» у всех на слуху, а Галвестон тоже куда как не маленький город, и на тебе.

– В Новом Орлеане живут в основном черные,– сказал Сэм и, помолчав, повторил: – Черные, да, сэр. Не афроамериканцы, мать их так и лошадь под ними, а черные. Так вот: где живут черные, там при любой возможности начинается резня и мародерство – так уж эти люди устроены, в голове чего-то не хватает.

А в городе Галвестоне жили просто люди, белые и спики, те, кто от работы не бегает. Поэтому там ничего такого особого не случилось: сначала все пытались отбиться от наводнения, а потом убирали город, после того как вода сошла. Никто не грабил и не насиловал друг друга на местном стадионе, полиция не сбежала первой, никто не мародерствовал в домах и магазинах.