Флеш Рояль. Соната для Бетховена

 — Ведь он ее муж, зачем ей его убивать?

— Он не спит с ней, она хочет ребенка, с тех пор, как узнала о твоей беременности, вообще ему жизни не дает. А когда поняла, что он с ней разведется, обратилась ко мне.

— Но ты… Ты же не собираешься…

— Конечно, нет, Дина, я не убийца, — Тимур встал и подошел к окну. Теперь его профиль освещал уличный свет, пряди свисали на лоб, и Динка некстати подумала, какой он красивый парень. — К тому же мне совесть не позволит сиротить твоего ребенка. Рано или поздно Максим все узнает, но это будет только твое решение, Дина.

— Откуда… — Динка облизнула пересохшие губы, — откуда такое благородство, Тимур? Ты же даже спать со мной перестал из-за ребенка?

— Ты это так восприняла, да? — он подошел к ней, присел на корточки и взял ее руки в свои. — Некоторое время я жил иллюзией, что у нас все получится, что моей любви хватит, но я ошибся, Дина. Ты так и не стала моей, Горец все время стоял между нами, еще и сына своего умудрился между нами всунуть, — он говорил с улыбкой в голосе, но Динке все равно хотелось плакать.

Динка кивнула и порадовалась, что темно, и ее муж не видит, как залилась краской его неверная жена.

— Я чувствовал его присутствие спиной, но мне тогда было наплевать, я так хотел тебя…

— Все не так, Тимур, — теперь она взяла его за руки, — мне было хорошо с тобой, я любила тебя, иначе бы не смогла.

— Я знаю, Диночка. И если бы не было Максима, у нас бы все получилось, но у вас с ним какая-то особая, ненормальная связь. Такой любви не бывает. А мне не хочется подбирать крошки с чужого стола, понимаешь, Дина? Ты же знаешь о Лене? — спросил он без перехода. Динка снова кивнула. — Мне нужно было оторваться от тебя, поэтому я с Леной. Я хочу чего-то своего, а не быть вечным громоотводом.

"— Мне самой иногда жаль, что это его ребенок, — прошептала Динка, глотая слезы. Они все-таки покатились из глаз. — Если бы это был твой ребенок, я на Максима даже не взглянула бы никогда, Тимур!

— Я знаю. Но он не мой, значит, не судьба, — он протянул руку и вытер влажную дорожку, — твой сын оказался умнее всех нас, сам все решил, — и, помолчав, добавил: — Ты все равно любила бы Макса, Дина, а мне не очень хочется всю свою жизнь посвятить несчастной любви.