Флеш Рояль. Соната для Бетховена

В доме попеременно гостили то Елизавета — она приезжала сама, Джамиль оставался на хозяйстве, а Алан уже давно жил в столице и работал у Макса, — то Динины подружки. По какой-то неведомой Максу негласной договоренности все дружно обходили тему их первых браков, и его это более чем устраивало. Словно и не было в их жизни ни Марго, ни Тимура.

Елизавета вот только заикнулась о свадьбе, и Макс почувствовал, как у него лоб покрылся испариной. Ему с головой хватило тех двух. Правда, он спросил Дину для порядка и тут же получил ответ в духе: «Танец новобрачных был, брачная ночь была, пьянка и драка тоже.

С меня достаточно». И Максу было более чем достаточно. У него есть жена, его жена носит его фамилию, у них вот-вот родится сын. На кой ему еще свадьба?

Тетка не настаивала, и тут, скорее всего, постаралась его золотая теща, которая как-то донесла до Лизы, что свадьба уже никому не нужна. Вообще, Максиму очень повезло с Ксенией, они по выражению Дины, слишком быстро спелись, и это была правда.

Их отношения сразу пошли по определенному руслу, которое можно было назвать больше дружеским, чем родственным. А потом так вышло, что Максим стал ее доверенным лицом.

Он давно подозревал, что Ксения общается с бывшим мужем, это случайно проскользнуло у нее несколько раз в разговоре. Дина об отце и слышать не желала, Галина Константиновна тоже презрительно кривилась при одном только воспоминании о бывшем зяте. Так и вышло, что Максим остался единственным, который Ксению поддержал, когда Владимир Ареев, овдовев, стал пытаться наладить отношения с бывшей женой.

Конечно, Максим по прежнему не горел желанием знакомиться с отцом Дины, но осуждать Ксению у него не хватало совести, не ему проповедовать о высоких материях и духовных ценностях. Взрослые люди, разберутся. И он просто прикрывал тещу от дочки и матери те несколько раз, когда она все же поддалась на уговоры Ареева и выбралась с ним в театр. Макс даже билеты им достал.

Когда, наконец, схлынули все гости, Максим облегченно вздохнул.

Ему не доставало все это время внимания своей девочки, слишком много его она уделяла гостям, а Максим лишь зевал да кивал, порой даже не слушая, о чем ему рассказывают. И при этом страшно завидовал Блохастику. Тот мало того, что стал толще раза в два от бесконечных угощений, так еще и мог преспокойно дрыхнуть, свернувшись клубком под животом у Дины, и от него никто не ждал участия в беседе.