Единственная для Цербера

Той, кто не захотела познакомить его семью с сыном? Я утерла слезы, села обратно в машину и остаток пути ехала молча, придерживая Давида в автокресле.

Автомобиль остановился не перед домом, а перед настоящим особняком. Я лишь осмотрелась и забрала малыша из машины на руки. Постаралась взять себя в руки и попытаться не нервничать, потому что было по-настоящему дико и страшно. Как меня примут эти люди? Что скажут? Что я плохая, раз ни я, ни ребенок не приняли ислам?

Я перевела дух и зашла во двор вместе с матерью Тимура.

Навстречу к нам вышел мужчина и несколько женщин, а еще Адем. При виде последнего мое сердце защемило. Я вспомнила, сколько всего ему пришлось пережить из-за меня, и мне стало жаль мужчину. А еще я вдруг осознала, что я сука. Самая, что ни на есть настоящая.

После того, как мы пришли последовали приветствия, правда, я ни одного слова не поняла. Единственное, что поняла и что было сказано на русском:

—  Добро пожаловать Аня, —  Адем чуть склонил голову и улыбнулся, а я решила просто кивнуть.

После приветствий и разговоров на чужом мне языке, мы последовали куда-то внутрь. Пожилой мужчина, я так поняла, что это и был отец Тимура лишь кивнул в знак моего приветствия и, даже не взглянув в сторону Давида, направился внутрь дома. Я даже засомневалась, точно ли с нами хотели увидеться? Точно ли Эмир ждал внука или же Дани хотелось в это верить?"

"Уже внутри, сидя за огромным столом, я могла чуть выдохнуть. Мне предоставили люльку, куда я смогла положить малыша.

Ее поставили рядом со мной, чтобы я в любой момент могла отлучиться. За столом так же шел разговор на турецком, и я не понимала и слова. Наконец, когда все немного наелись и отвлеклись, кто-то встал, чтобы поговорить между собой, женщины сели чуть поодаль и группами, ко мне подошел Адем.

—  Как ты, Аня? — вдруг спросил он.

—  Была бы лучше, если бы понимала хотя бы слово, —  я улыбнулась и опустила вниз голову. — А ты как? Как твои дела?

—  Отлично, —  он вздохнул. —  Мы с Эмель привыкаем друг к другу.

—  Прости за то, что так получилось, —  я чувствовала, что обязана перед ним извиниться. Сказать, что сожалению из-за всего, но Адем лишь отмахнулся.

—  Я сам этого хотел и у меня не было выбора, —  он пожал плечами. — Разговор велся о Тимуре. Отец спрашивал, где он, почему не он привез тебя и сына. Дани, нужно отдать ей должное, умеет прикрывать его. И искусно врать тоже умеет, хотя никогда не видел, чтобы она врала отцу.