Диверсионная команда

А вот не получилось. К тому же, если на разборах учений выяснится, что твоя группа делилась, Хрящ потребует отменить результат комиссии, а эта склока никому не нужна. Так что, —  подвел итог генерал-полковник, —  сегодня вечером, Игорь Саныч, отбываешь в Москву.

Игорь снова посмотрел в окно вагона, впереди показались первые строения Белокаменной: пора было собираться...

На Ярославском вокзале толчея, шум. Капитан Волин, держа в левой руке небольшой чемоданчик, вышел из вагона последним. Его никто не встречал, и торопиться было некуда.

— Капитан Волин? —  спросил тот, прикладывая руку к козырьку. —  Прапорщик Динисенко, имею письменное предписание доставить вас в управление. —  Документ был солидный, с печатью строевой части Генштаба, Волин безразлично пожал плечами и сказал:

— Поехали.

Быстрым шагом Динисенко направился к выходу, он ловко орудовал локтями, прокладывая путь капитану в людском море. Москва в начале осени была такой же, как и год назад, и два: душной, пыльной, с раскаленным асфальтом и вечно спешащими москвичами.

Волин за свою армейскую жизнь привык к переездам.

«Неужели направят в «горячую точку»?»— думал капитан.

Давным-давно, когда еще гибли пацаны в военной форме под безжалостными лучами солнца в Афганистане, когда в Нагорном Карабахе армяне и азербайджанцы взялись за оружие, а в Фергане пролилась кровь невинных людей, каждый раз лейтенант, а затем и старший лейтенант Волин писал рапорта. В них доказывал командованию, что он отлично подготовленный офицер и что его место там, где льется кровь и свистят пули.

«Вас вызовут, когда это будет необходимо». А в последний раз и того круче: «Хочешь, старлей, получить капитана, перестань марать бумагу. Журналист!»

И он перестал писать, продолжал повышать ратное мастерство, до одурения стрелял изо всех видов оружия, «натаскивал» подчиненных в спортзале, прыгал с парашютом, до кровавых кругов перед глазами совершал марш-броски в любую погоду и ждал своего часа.