Бандеровский схрон

Из низкого проема на него вдруг вынеслось что-то страшное, орущее, с выпученными глазами, засыпанными землей. Здоровенный громила. Как он тут вообще ходит? Алексей выстрелил ему в голову из «ТТ», оттолкнул, чтобы не мешался в проходе, побежал вперед, снова свернул.

Капитан почувствовал беду, метнулся к стене. Вереница пуль пробила пространство, где он был. Алексей завалил пару бандитов, дезориентированных паникой и слепящим светом, перепрыгнул через тела. В соседней землянке тоже гремели выстрелы.

– Командир, это мы с Малашенко! – гаркнул Овчинин, вываливаясь в проход.

Как он заметил этого увертливого угря? Мелькнуло что-то в глубине подземелья, с обратной стороны от того места, где шел бой. Непонятно откуда вывалился человек, застыл на мгновение, парализованный светом. Злобные глаза, борода клочками, немецкий китель поверх исподнего. Он выстрелил из пистолета, не целясь, пуля царапнула потолок.

Алексей присел, дважды пальнул в ответ, но не попал.

Бандит дернулся, словно опомнился, рванул в примыкающую нору. Куда это он собрался? Все ходы перекрыты.

– Это Бабула! – крикнул Алексей. – Овчинин, Малашенко, вы здесь?

– Так точно, товарищ капитан, – проворчал водитель. – Только землицей малость присыпало.

– За мной! Возьмем гада!

Пальба осталась за спиной, становилась глухой, какой-то далекой. Капитан бежал, пригибаясь, натыкался на стены. Земля сыпалась ему за шиворот. Он машинально выбил обойму из рукоятки «ТТ», вставил новую.

Серая рассветная мгла просочилась в подземелье. Крики, плотная пальба из пистолета.

Алексей вывалился из лаза, в падении успел сгруппироваться, даже пистолет не обронил, но чувствительно ударился головой. Он вскочил, увидел мелководную речку, лес за ней.

Под лазом лежали два мертвых красноармейца. Бабула застал их врасплох. Эх, бойцы!.. Впрочем, один шевелился, был только ранен.

Бабула улепетывал вниз по ручью. Алексей стиснул пистолет двумя руками, стал стрелять.

Он пустился бежать, спотыкаясь о камни. За его спиной раздался шум. Из люка выпрыгивали товарищи. Капитан услышал короткий вскрик, стон, обернулся на бегу. Малашенко валялся на спине, схватившись за поврежденную голень.

– Товарищ капитан, Малашенко ногу сломал!

– Овчинин, за мной!

Офицер и сержант неслись как угорелые, а может, им только так казалось.