Бандеровский схрон

"

"Файдулин и Малашенко доставили в штаб старост польских сел Лытня и Хмара. Пожилые мужчины, запуганные до смерти, в безрукавках из овчины и сапогах гармошкой. Пока Алексей беседовал с одним, другой под конвоем томился в коридоре.

Капитан взял подчеркнуто доброжелательный тон. Он убеждал достопочтенного пана Айзика в том, что советская власть ничего не имеет против поляков. Наоборот, вы же наши братья славяне, так натерпелись от немцев и украинцев. Мол, мы хотим уничтожить банду Бабулы, ничего более. Или пан Айзик желает, чтобы эти горячие хлопцы снова пришли в его дом?

Староста расчувствовался и поведал, как летом сорок третьего года люди Бабулы темной ночью окружили село и подожгли его с нескольких концов, а потом самозабвенно расстреливали убегающих людей.

Село было большое. Спастись удалось нескольким десяткам полякам. Разрозненными группами, поодиночке они бежали в лес, жили там в землянках. Кто-то подался к родственникам в соседние села.

Когда Красная армия прогнала немцев, поляки стали потихоньку возвращаться в село, отстраивать сгоревшие хаты. Сейчас тут проживало не больше пятидесяти человек.

А что касается места, где может скрываться Бабула, то кто же его знает, пся крев! Неужели пан Айзик не помог бы после тех зверств, которые учинили бандиты-националисты?

Мужчина не врал. Будь его воля, он лично посадил бы Бабулу на кол, чтобы острие из горла вылезло.

Пан Зеленский тоже расстилался ковриком и лил горючие слезы. Его село Хмара люди Бабулы атаковали ровно год назад, в сентябре. Они не знали, что туда накануне пришли на отдых полторы дюжины партизан. У них тут были родственники, знакомые.

Бандитов было больше, но партизаны отважно вступили в бой. Под их прикрытием несколько десятков человек смогли покинуть село. Взбешенные бандеровцы до утра грабили и жгли хаты, пытали тех, кто не смог уйти, отсекали людям головы, насаживали их на ограды.

К сожалению, пан Зеленский тоже не имел представления о том, где скрывался этот зверь, рядящийся под борца за независимость Украины.

Вернулся из поездки сержант Овчинин, схватился за кружку с остывшим чаем.

– Это монстр какой-то, товарищ капитан, – пожаловался он. – Бабула уничтожает даже своих. Я был на хуторе Белом. Крестьяне, конечно, не очень любезны, но кое-что рассказали. До августа сорок третьего там обитали три украинские семьи, теперь две.