Агония Хана

По его щекам катятся и катятся слезы, а рот скривлен в адской гримасе. И я знаю почему…потому что сейчас ему придется это сделать. Потому что, если не сделает…могут заподозрить, могу отобрать…да что угодно могут. И я едва заметно киваю…закрываю глаза и открываю.

– Давай, пометь свою шлюху! Или ты импотент?! Эй! Заберите у него игрушку, он не хочет трахаться! А мы хотим!

Грохочут в других клетках, стучат кружками по решеткам.

Развернул лицом к клетке, вдавил в прутья. Ласки и подготовки не будет…ничего не будет.

Потому что живодер Вепрь не будет готовить шлюху к сексу. Потому что ни одна тварь не должна ничего заподозрить. Закрыла глаза и закусила губы, вцепилась в решетку, чувствуя, как пристраивается сзади, как рвет нижнее белье. Перед глазами мы с ним…счастливые, влюбленные, стонущие от наслаждения.

– Покажи ее нам! Эй! Сука! Так не честно!

– Ты закрыл ее собой! Ублюдок!

Стараюсь расслабиться, стараюсь думать только о том, что это он…что это мой мужчина…не получается. Слишком напряжена, слишком все больно и остро, чтобы смочь, и от резкой боли проникновения темнеет в глазах.

Прокушена губа до крови, и мне не дают передышки… а он и не может ее дать. Толчки болезненны на сухую…мне кажется, меня разрывает, и я чувствую, как его мокрое от слез лицо прижимается к моей шее, к моему затылку. Он рычит…и жалобно целует мою шею, прячась в моих волосах, сдавливая одной рукой мою талию, а другой сжимая грудь. Потерпеть…немного…потерпеть. Но каждый толчок настолько болезнен, что мне кажется, я сейчас умру, не выдержу, не смогу его принять и впустить в себя, и он продирается насильно.

Пусть только это быстрее закончится…Он чувствует, как обмякает мое тело, как подкашиваются ноги…Хан двигается все быстрее и быстрее, слишком быстро, так, что я бьюсь о прутья решетки, как тряпичная кукла. Замер на секунду, вонзился глубоко, сдавливая меня обеими руками, выдыхая гортанным рыданием мне в шею, и я чувствую, как внутри разливается горячее семя.

Ноги дрожат и подгибаются…и когда он выходит из меня, я без сил падаю на тюфяки, вздрагивая всем телом, глядя в пустоту широко открытыми глазами, опухшими от слез.

– Кажется, лебедку конкретно порвали. Эй! Она там не сдохла?

– Ахахаха, было бы печально…

– Ты монстрище, Вепрь!

Закрыла глаза…и снова открыла. Наши взгляды встретились, и я дернулась всем телом, увидев в них дикую ненависть…к себе. Отчаянную, бешеную, ощутимую на физическом уровне.