13 несчастий Геракла

В конце длинного широкого коридора распахнулась дверь, и густой бас прогудел:

– Входите, милейший Андрюша, что-то случилось? Вроде мы на завтра договаривались.

Потом в коридоре возникла высокая, подтянутая фигура. Артем Иванович быстрым шагом приблизился. Я изумился: он выглядел лет на сорок.

– Вы ко мне? – удивленно воскликнул он.

Я кивнул.

– Проходите в кабинет, – велел Артем Иванович.

В просторной комнате были плотно задернуты шторы и горела многоламповая люстра. Ее яркий свет заливал книжные полки, забитые томами, стол, на котором громоздились папки и журналы с закладками, кипы газет, стопки рукописей.

Артем Иванович опустился в глубокое кресло и сделал приглашающий жест рукой.

– Прошу вас, любезнейший, что за дело привело вас ко мне? Впрочем, кажется, я догадываюсь. Хотите устроиться соискателем на мою кафедру? Кто вас прислал?

Его лицо было ярко освещено, и я понял, что Бекасову хорошо за шестьдесят. Обманчивое впечатление молодости создают худощавая фигура, быстрые движения и копна темных волос без всякой седины.

– Так вы откуда, милейший? – улыбнулся Артем Иванович. – Не конфузьтесь так, право слово, я не кусаюсь! Всего лишь мирный академик, а не каннибал. Так кто вас прислал?

– Профессор Талызин, – ляпнул я.

Густые брови профессора поехали вверх.

– Кто? – изумленно переспросил он.

– Талызин С.И., – чувствуя себя полным идиотом, ответил я.

– Савелий Иосифович Талызин?! Но этого просто не может быть.

– Почему же?

– Савелий Иосифович скончался… дай бог памяти, кажется, в тысяча девятьсот шестидесятом году.

– Меня к вам привело это письмо, – ответил я, протягивая бумагу.

Артем Иванович повертел послание.

– Извините, голубчик, ну ничего не понимаю!

– Я – частный детектив.

– Кто? Наемный сыщик? Вроде Эркюля Пуаро? – весело заблестел глазами академик. – Люблю криминальный жанр с молодости. У меня вон в том шкафу одно из лучших в столице собраний полицейских романов.

Я глубоко вздохнул и стал излагать суть дела.

Артем Иванович оказался идеальным слушателем, он ни разу не перебил меня, только изредка кивал головой и кхекал. Когда я иссяк, академик переспросил:

– Значит, я консультировал Кузьминского в пятидесятых годах?

Я кивнул. Ванда Львовна уволилась именно в это время.