Звёздный камень

Он не сможет попасть в разум Прентиса, но поможет усилить ментальную энергию.

У Софи скрутило живот.

– Фитц знает, что Киф стоит за сегодняшним инцидентом?

– Если и нет, то скоро узнает. Перед уходом из кампуса со мной связался его отец, и я пообещал рассказать все подробности. Полагаю, он боится, что был замешан его старший сын. А что? Это плохо?

– Возможно. Фитц странно себя ведет. Как будто пытается притвориться, что они с Кифом не были лучшими друзьями.

– Иногда так проще, – тихо заметила Эдалин.

Обычно Фитц действительно злился. Но на Кифа он реагировал по-другому.

С меньшей злостью. Скорее… со страхом."

"– Ну, в одном я точно не сомневаюсь, – произнес магнат Лето, вытаскивая свой проводник – тонкую палочку с регулируемым кристаллом для прыжков на конце, – ты знаешь, как помогать друзьям в тяжелые времена. Возможно, завтра тебе удастся помочь мистеру Вакеру. А пока что постарайся отдохнуть.

На этих словах он исчез, оставляя за собой зудящую пустоту.

– Пожалуй, пойду приму душ и лягу пораньше, – решила Софи, целуя родителей в щеки, а потом направляясь наверх, на третий этаж, полностью занятый ее спальней.

– Думаешь, сможешь уснуть? – окликнула ее Эдалин.

– Вряд ли.

Но никто не предложил ей снотворного. Они знали, как сильно Софи его ненавидит: враги слишком часто ее усыпляли. Даже Сандор ничего не сказал, закончив еженощную процедуру осмотра комнаты.

– Все чисто, – сообщил он, заглянув под огромную кровать с балдахином. – Если понадоблюсь, я прямо за дверью.

Как только он вышел, Софи запрыгнула прямо в душ, смывая последние крохи стекла под теплыми разноцветными струями. Крутясь в потоке воды, осколки казались ничтожными. Но из головы не выходили слова Кифа.

«Иногда, чтобы улучшить ситуацию, ее нужно усугубить».

С каждым напоминанием поднималась волна эмоций. Страх. Сомнение. Ужас.

Софи закрыла глаза и представила чувства в виде плотных нитей, а затем скрутила их в узел в груди, как учил Старейшина Бронте. Клубок обжигал, и она прижала ладони к коже, глубоко дыша, пока чувства остывали.

«Волнение приносит силу, – сказал ей Бронте. – Лучше принять его, чем пренебречь».