Золотой ключик для Насти

Конечно, рассказывать вешенцам все подробности этого приключения не стала, постаралась изложить ситуацию просто и доходчиво. Это не спасло от вороха вопросов, в конце концов, пришлось признаться, что меня пытались убить, и что домик колдуньи навсегда утратил волшебство, превратился в обычную лачугу.

– Как же так? – пробормотал староста. Его поддержал нестройный гул голосов. Местные жители бросали на меня хмурые, недоумённые взгляды, мялись.

– Я сделала всё, что могла.

– Верю, – отозвался староста, деловито почесал затылок.

Вопрос оказался неожиданным. Я залилась краской, потупилась.

– Как это? – пробасил Косарь. – С нами останется!

Староста поспешно кивнул, остальные последовали примеру вожака. По толпе пробежался шепоток: неужто выгоним колдунью? Да ни в коем разе! Сколько добра сделала. Пусть остаётся.

А Косарь продолжал:

– У нас же теперь запасов – выше крыши. Можно вообще не работать. А чё? Сад вот – вот вырастет, мяса навалом, соли – хоть одним место ешь.

Последний вывод Косаря поддержки не нашел, но зато в остальном народ был полностью солидарен.

– Решено! – заключил староста. – Дом мы тебе достроим, хлебом – солью поделимся. А там, глядишь, приживёшься. Может и замуж кто возьмёт! – хитрый взгляд деревенского главы скользнул по массивной фигуре Косаря. Щёки парня вспыхнули алым, он отвёл глаза и отступил на шаг.

– Вот и славненько! – поддержала старостиха. Женщина подошла ко мне, ласково обняла за плечи.

Толпа благодушно загудела, послышались смешки. Недавнее напряжение развеялось, будто и не было.

– А если архиепископ узнает? – пискнул кто‑то.

Старостиха отстранилась, впилась в толпу хмурым взглядом. Деревенский голова тоже насторожился, прищурился. Под молчаливое удивление местных, из толпы выдвинулась Любка. Это её писклявый голосок нарушил идиллию.

– Не узнает, – бухнул Косарь, зло косясь на сестру.

Но Любка была настроена решительно:

– Он наверняка узнает, если колдунья с нами останется.

– Любка! – хмуро прорычал Косарь.

– Что? Разве я вру? Ты ж сам в её доме был, поди лучше меня знаешь как она жила.