Злодейский путь!..

В конце концов, она почти двадцать лет жила в их доме, делила с ними еду и невзгоды, убеждала его, что скоро его сыну станет лучше… Неужели… Неужели все эти долгие годы она вынашивала столь коварные замыслы?!

- Твой сын никогда не очнется, глупый старик! – взорвалась Мори. – Вместо этой лже-жизни, которую ты поддерживал в нем все эти годы, вместо этого тебе давно уже следовало отпустить его!

- Нет! – руки старосты затряслись. Он вытянул все еще дышащее тело беловолосого мужчины из темной жижи и, обернув красной тканью, поднял на руки.

- Старик, он умер почти двадцать лет назад, - хладнокровно произнесла Мори.

- Нет! – староста сильнее прижал к себе тело сына. – Он дышит! Он всего лишь спит!

У Шена разболелась голова. Слышать отчаянье этого человека было практически физически больно. Но в этом он ничем не мог возразить проклятой сектантше. Его сын не сможет жить обычной жизнью, ведь камень повредил его мозг.

Мори перевела оценивающий взгляд на Шена.

- Что ж! – внезапно воскликнула она.

И, быстро обогнув старосту, ступающего на первую ступень лестницы с сыном на руках, взметнулась вверх по ступеням. Шен бросился было за ней, но дорогу ему преграждал староста, несущий сына наверх. Упустив возможность взбежать по лестнице вперед него, теперь Шену приходилось ждать, пока он медленно преодолеет все ступени.

Впрочем, Шен быстро отвлекся на место, где находился. Мори все равно не покинет деревню, так что ее поимка теперь – всего лишь вопрос времени.

Теперь, оставшись здесь в одиночестве, Шен внимательнее изучил странное место. Кроме черной субстанции в центре, отражающей свет факелов, точно зеркало, в сводах пещеры было выцарапано десять кругов, в центре каждого из кругов были какие-то каракули.

- Хрупкие… Хрупкие… - пробормотал Шен. – Все остальное хорошо складывается, но я не понимаю, что это за «хрупкие».

Один из факелов на стене стал чадить и постепенно совсем погас. Шена непреодолимо тянуло приблизиться к черному омуту, хоть он и с того расстояния, где находился, чувствовал, как невероятная ненависть практически обжигает его кожу. Все негативные эмоции были сконцентрированы здесь до предела. Обычный человек вроде старосты чувствовал бы в таком месте лишь дискомфорт и желание поскорее его покинуть. Шен же понимал каждую из мириад составляющих этой темной жижи.