Злодейка чужого мира (СИ)

Мерзкий Лён травил ее до самого отъезда, особенно когда понял, что она обходит его она на тестах. Айра… Айра была ничего, но дружила только с Айрис. Дружить с Ясмин было невыгодно.

Да и сама Айрис была не так чтобы очень добра к своей сестре. Но ей и было всего-то семь.

За столом собрались представители сразу трёх родов. Катх, Древоток и Бересклет. Около десятка старых представителей падших тотемов и несколько человек от новой крови. Начало стола венчало то самое огромное кресло, и Ясмин не сразу поняла, что в нем сидит ее отец.

То самое, отвратительное и красивое существо, которое она видела в воспоминаниях истинной Ясмин.

— Глава Астер, — она сказала это раньше, чем подумала.

А после склонилась в уважительном полупоклоне, прежде чем поняла, что она делает. От ужаса у неё сердце подкатило к горлу. Она его ненавидела, боялась, хотела заполучить. Добиться давно просроченный отеческой любви и закрыть горячую рану, которая всегда сидела в ее груди.

— Ясмин.

Разумеется. Он никогда не называл ее дочерью. Та Ясмин этого не понимала, но она могла понять. Любимая жена, идеальный брак, благое существование на пике мира, и вдруг ребёнок от другого мужчины. Дитя, нарушившее течение их жизней. Символ предательства.

— Я рад видеть тебя, — произнёс он явно через силу. — Надеюсь этот дом станет для тебя местом покоя и силы.

Этот дом, надо же. Это и ее дом. Она не виновата в половых проблемах своих родителей.

— Благодарю, глава Астер, — ответила она, все также безвекторно глядя сквозь всех них. — Мой дом всегда был местом покоя и силы для меня.

Короткий кивок, поджатый рот. Миг и отец отвернулся, словно в зал зашла поломойка и посмела заговорить с главой тотема. Заговорил с высокой темноволосой женщиной, матерью Айри и Лёна, и одним щелчком выключил ее из общества.

Дураку же понятно, что они собрались здесь ради неё. Ради неё выскочили из постелей в самую рань, выбрав момент, когда мать будет в лаборатории.

А в груди колет.

Глупая, глупая Ясмин."

"Ей хотелось обнять руками тот маленький почти угасший огонёк, который остался внутри неё от той, ушедшей Ясмин. Погладить несчастливое пламя. Сказать, что нельзя. Не получится взять любовь, если ее не дают. Это же не печенье.

— Я присоединюсь, — звонко сказала она.