Жестокий муж

Ненавижу, но все внутри дрожит от предвкушения, а рот вспоминает знакомое ощущение наполненности."

"– Укусишь, закопаю. Тебя все равно никто искать не будет. Ты больше не известная телеведущая Дарина Савельева, ты теперь моя жена, Дарина Кадырова… Мать моего ребенка. Запомни и смирись…

Саид глубже впихивает член в рот, всем своим видом выражая угрозу и агрессию, а я лишь реву, чувствуя, как его огромная палка толкается все дальше, стремясь попасть в самое горло… Унижая меня как какую-то шлюху… Я не такая, я не такая, мне не может это нравиться, но язык знает, как обернуть головку, знает, как коснуться набухших вен, чтобы Саид вздрогнул, гортанно простонал.

Во рту столько слюны, что она обильно стекает по подбородку и шее, оседая липким слоем на груди.

– Ну, что, белая ведьма, все еще будешь утверждать, что не помнишь меня?

Глава 1. Дарина Савельева

За несколько дней до пролога…

* * *

– Дарина, у вас эфир через пять минут.

– Редактору плевать, пусть я хоть умираю над унитазом? – пытаюсь посмотреть на свою новую помощницу – визажиста. Прошлая ушла в декрет.

– Беременны?

– Кто? Я? С ума сошла?

– Перепили?

– Да не пила я! Плохо мне. Отравилась.

– А что редактору говорить?

– Дай мне две минуты!

– Хорошо! – уходит она и возвращается почти мгновенно. – У нас пять минут. Давайте, помогу…

Я отлипаю от унитаза, пью воду… Это наверняка ресторан, в котором мы отмечали с девчонками вчера мое очередное повышение.

– Дарина Олеговна?

– Да, сейчас, – поднимаюсь на ноги, поправляю юбку, надеваю туфли. Еще ведет немного, но, вроде, легче уже. Сажусь перед зеркалом, чтобы Зина поскорее поправила макияж. Губная помада, стрелки, брови, прическа. Вроде, ничего, эфир вести можно, но внутри ощущение, что по мне катком проехались.

– Может, того… Маленького носите? – Зина добрая, простая, но такая наивная. Как можно на пике карьеры променять все на ребенка?

– Нет, Зин, точно нет. Я такой глупости не совершу.

– Почему это глупость – беременеть?

– Секс. Глупость – это влипать в отношения, в которые не планируешь вкладываться.

Она даже кисть в сторону уводит, смотрит удивленно.

– У вас никого нет?

– Нет, конечно.