Женаты поневоле

И это его прощальное “прости”…

Оно прозвучало именно как прощание. Вот в тот момент до меня в полной мере дошло, что я натворила.

- Привет, - тихо шепчу. - Мирон, знаю у нас не все гладко… - выдыхаю, оборачиваюсь, но в дверях никого. Это хорошо. Потому что мои слова только для него одного.

- Прости меня. Я потом вряд ли наберусь смелости сказать тебе это в глаза… Ты поправляйся, ладно? У тебя такая чудесная семья. Они все переживают за тебя. Все ждут.

Набираюсь смелости и добавляю:

- И я жду. Правда. Ты поправляйся главное.

Мирон, конечно же, никак не  реагирует на мои слова. Так и лежит - бледный, практически белый. Без этой своей ухмылки, которая так бесила меня раньше.

А сейчас я бы многое отдала, чтобы увидеть ее. Пусть цепляет, путь ругается. Но будет живой.

Я не хочу становиться убийцей. Не хочу…"

"- Время, - тихо произносит хирург, и я отхожу от мужа, все еще глядя на его лицо.

- Он ведь поправится? - тихо спрашиваю.

- Не быстро, но да. Постельные подвиги, конечно, пока ему не грозят, но ваша поддержка ему будет очень нужна.

Киваю скорее на автомате, чем реально соглашаясь с его словами. Вот я почему-то совершенно не сомневаюсь, что Мирон снова пойдет по бабам, как только немного оклемается. С этим ничего не поделать - таков уж он есть. И если раньше меня это бесило, теперь осталось лишь отстраненное принятие ситуации.

Если щее неделю назад я готова была на что угодно, лишь бы позлить этого гада, то теперь, глядя на него сейчас, больше чувствую той злости.

Возможно, дело в том ужасе, что я испытала, когда поняла, что наделала. Не знаю. Но никакие ссоры и споры не стоят человеческой жизни.

К тому же у меня нет выбора. Если я хочу обезопасить маму, то придется выполнить требование отца. И без Адамиди мне не справиться. Мы повязаны. Мирон был прав, когда сказал это. И придется смириться и научиться с этим жить.

- Когда я смогу его навестить?

- Приезжайте завтра.

- Спасибо, - говорю на выходе. - Спасибо, что спасли его.

Он уходит, а я возвращаюсь к Назару.

- Пойдем отвезу тебя.

- Я могу и сама, - вяло отмахиваюсь.

- Не отказывайся. Мы все-таки одна семья.

Я останавливаюсь и смотрю на него внимательно

- Даже после того, что я сделала?

Адамиди пытливо смотрит на меня.

- Это решать не мне, а Мирону.