Не верь мне

Даже когда отцовские сильные объятия сомкнулись на моих плечах, я всё равно не мог поверить. Отец привёз меня на съёмную квартиру, где мы оба провалились в изматывающую нас тишину. Разговор не клеился, он не знал, что мне сказать, а я варился в своей отрешённости. Папины сбивчивые рассказы о маме и Анютке словно скользили мимо меня, и не потому что мне было неинтересно, но внутренний страх душил всякую способность понять, что всё это происходит на самом деле. В тот вечер я долго стоял под душем, ловя искусанными в кровь губами струи горячей воды, и старался породить хоть какую-то достойную мысль о том, как жить дальше.

Идей не было. Стены с колючей проволокой пропали, а вот тюрьма осталась.

Через неделю мама приехала. Будь её воля, она была бы здесь ещё в самый первый день, но отец не пустил, опасаясь тех перемен, что могли со мной произойти за время моего заключения. Наверное, это было правильное решение, ибо за неделю мой взгляд успел приобрести хоть какую-то осмысленность, а я начал реагировать на происходящее и на редкие попытки со мной заговорить.

Хотелось видеть дочь, но даже я понимал, что ещё не время.

Родители прожили со мной ещё пару недель в тщетных попытках уговорить уехать домой, но я стоял на своём. Попутно начал оформлять документы и предпринимать первые попытки устроиться на работу. В серьёзных местах от меня отворачивались, еле сдерживаясь, чтобы не скривиться от презрения, когда узнавали о судимости. В СТОшках попроще всё оказалось несколько сложнее. Достаточно быстро стало ясно, что прижиться на новом месте будет проблематично.

За последние годы я стал нервным, раздражительным и подозрительным, постоянно ожидая подвоха ото всюду. Неудачная фраза, чей-то кривой взгляд… и я буквально взрывался, даже пару раз подрался, после чего сразу терял работу. Это было выматывающе хреново. Понимать, насколько ты нуждаешься в деньгах и работе, и не быть способным совладать с собой. Проклинал себя за это всё и никак не мог взять себя в руки, то гордо воротя нос от предложения хозяина зывашать стоимость работ, то быкуя на мужиков, посмевших обратить своё внимание на моё прошлое. Однажды даже руку сломал одному умнику, кинувшего в мою сторону пренебрежительное «урка». Нет, домой мне точно нельзя было.

Когда я вылетел с очередного места и уже практически впадал в уныние, совершенно неожиданно на моём пороге появился Андрей Игоревич. Выглядел он откровенно так себе. Когда-то статный и мощный мужик был заметно исхудавшим и серым.