Училка моего сына (СИ)

Выдыхает. Всего одну фразу.

— Что ж ты хочешь от меня? После всего? — и такой она горечью пропитана, что я не выдерживаю.

Шагаю внутрь, хотя меня и не позвали. Оттесняю Лию, цветы швыряю на шкаф в прихожей, обвиваю её тело руками, вжимаю в себя.

И начинаю целовать лицо. Быстро, часто. Всё-всё.

И сердце моё, о котором я не помнил хрен знает сколько времени, колотится внутри так, как давно не колотилось.

И как же мне нравится к Лийке прикасаться. Как нравится вкус её кожи на моих губах.

Я спятил... Я... Давным-давно уже не способен ни на что такое.

А вот поди ж ты...

Позволяет себя целовать, но закрывает глаза. Тонкие руки повисают вдоль тела.

Упираюсь своим лбом в её.

— Я просто побуду у тебя. Пусти... Тошно мне. И тебе — тошно.

Распахивает глаза. Такие большие на похудевшем лице.

— Думаешь, вместе не так тошно будет? — неожиданно и с таким сарказмом это говорит, которого я в ней и не подозревал.

— Я не знаю, Лий... Что мне сделать, чтобы тебе не тошно было?

— В окно выйдешь? — белеет лицом.

Но взгляд такой, что меня пробирает.

И что-то такое случается со мной. Наверное, крыша едет окончательно.

— А тебе легче будет?

— Да! — так зло...

Что меня перемыкает. Какой-то смысл во всей этой грёбаной жизни есть вообще?

Я не могу сказать, что мной движет, но я иду на кухню. Вот нравится мне там. И без каких-то особых колебаний распахиваю окно, запрыгиваю на подоконник...

— Стой! Придурок! — кричит Лийка, хватая меня за одежду.

Вроде выбрасываться я не собирался. Вообще был далёк от таких мыслей.

Только нога скользит по подоконнику. И я всё-таки вываливаюсь в окно, успев ухватиться за шторку.

Лийка кричит... Так кричит, что того и гляди барабанные перепонки лопнут.

Мне везёт, шторка оказывается не занавеской из шелковых ниточек, а из какого-то плотного материала. Да и Лия Сергеевна совершает совсем уж странный поступок — обматывает шторку за трубу, закрепляет её.

Еще несколько минут я карабкаюсь обратно в окно.

Но залезаю.

— Какой же ты идиот! — мне в грудь врезаются два изящных кулачка.

И Лия плачет, сотрясаясь от рыданий.

Обнимаю её.

— Ну, ты ж сказала, чтобы я выпрыгнул.

Глава 21

Лия

Сердце колотится так, что уши закладывает. Зажимаю рот рукой, чтобы не выть в голос. Я так испугалась! Пока Захар лез по шторке обратно, карниз оторвался. Хорошо, что труба выдержала... Иначе бы...

Смерть — это страшно. Ничего нет страшней. Когда больше нет человека. Наверное, мне бы надо ему её желать. Да я её ему и желала.