Тебе меня не сломить

— А еще говорят, что это только чужие дети быстро вырастают, — с улыбкой кивнул Степнов, однако, в следующий миг улыбка медленно сползла с его лица, и он невольно замедлил шаг. Возле детской площадки стоял Шведов.

— Саша, это твой начальник? — Юля, вроде бы, даже не удивилась его появлению, уже привыкнув, что на пороге их дома вечно околачиваются опера, а телефон практически не замолкает.

Степнов ничего не ответил. Остановившись в нескольких шагах от него, он продолжал сканировать бывшего нача взглядом.

— Здравствуй, Саша.

Юля растерянно кивнула, благодаря за скорее формальные слова. Саша же выглядел так, как будто ему только что сообщили что-то весьма неприятное.

— Чем обязан? — сухо проговорил он.

— Пройдемся? Разговор есть, — довольно доброжелательно предложил Константин Николаевич.

— Подожди меня у подъезда, — обернулся к Юле Степнов. — Лучше нет, пойдем, я вас домой провожу, — ему почему-то не хотелось, чтобы ее и Даньку касались даже взгляды таких страшных людей, как его бывший начальник.

Через несколько минут, засунув руки в карманы штанов, Саша медленно шел по аллее сквера, едва освещаемого тусклым светом фонарей. Шведов прохаживался возле небольшого фонтана, выключенного в это время года.

— О чем вы хотели поговорить? — без вступления поинтересовался Степнов, останавливаясь напротив и глядя ему прямо в глаза.

— Что ты так напрягся, Саша? Не меня тебе надо бояться, — выдержав небольшую паузу, спокойно проговорил Константин Николаевич.

— На моей стороне? — с усмешкой переспросил парень, продолжая стоять напротив, держа руки в карманах и глядя исподлобья.

— Я знаю, что это Беслан Мельниховский причастен к тому, что произошло с твоей сестрой. Почему ты мне не рассказал раньше? — с сожалением спросил Шведов. — А теперь, все. Воронка закрутилась. Либо ты их, либо они тебя. Потому что понимают, по одной земле вам не ходить.

— Что, уже планируют, как меня убрать? — безразлично проговорил Саша, доставая из кармана пачку сигарет и прикуривая.

— Убивать тебя резона нет, — покачал головой Константин Николаевич. — Зачем поднимать лишнюю шумиху? Теперь у тебя есть слабое место — Юля и сын. И у меня есть все основания полагать — действовать будут через них. Сделают так, чтобы ты окончательно съехал с катушек, и все можно было обставить так, чтобы это выглядело как самоубийство. Мол, не выдержал еще одну потерю в семье.